— Нужно брать лучшее, и не брать худшее. Тогда мы станем сильнее, чем они. Войско — первое дело, сын. Твои учителя не говорили тебе, почему я прогнал янычар?
— Они нарушили заветы Пророка и осмелились восстать против тебя, отец.
— Можно сказать и так. Они стали слишком слабы. Гяуры легко одолевали их. Я понял, что мне нужно другое войско. Не хуже, чем есть у неверных. Для этого надо вооружить и обучить воинов так, как это делают гяуры. Но сохранить их дух, тогда мы начнём побеждать. Ты понимаешь меня?
— Да, отец.
— Нельзя сделать войско без перемен во всей стране. Нам нужны, — султан запнулся, вспоминая слово, — реформы.
— Что это значит, отец?
— Нам надо сделать так, чтобы собирать больше денег в казну. Без них нельзя изменить ничего. Наши привычные методы управления устарели. Это главная проблема. В странах неверных ни один паша не смеет ослушаться своего падишаха. Найдись такой и он сразу будет…
— Казнён!
— Хм. Не совсем. Он будет отстранён. Потеряет своё место. Их падишахам для того даже не нужно собирать войско, чтобы покарать отступника. Довольно только пожелать. У их пашей нет своих войск вовсе, только те, что даёт падишах.
— Я сделаю так же, отец.
— Всю свою жизнь я подавлял восстания. То один, то другой слуга поддаётся соблазну шайтана и осмеливается противиться воле своего господина. Такого быть не должно. В этом тебе помогут гяуры.
— Гяуры?
— Верно. Как ни странно, но им тоже не нравится, что Порта слаба. То есть нравится, но не нравится… — Махмуд осознал, что сам путается и рассердился.
— Запомни просто: гяуры поддержат реформы, помогут раздавить всех мешающих.
— Но для чего это им? Зачем неверным помогать нам? Ведь когда мы станем сильными, мы просто прогоним их. — проявил логику мальчик.
— Визирь сказал правду, Абдул, все они чего-то хотят от нас, и потому готовы помогать. Каждый из них думает, что мы станем обязанны им. Так бы и стало, будь они едины. Но всякий жаждет своего и не хочет делиться с другими. Потому они помогут нам вырастить дерево, но не смогут вкусить плодов с него. Все плоды достанутся нам.
— И тогда мы отрубим им головы. — улыбнулся шахзаде.
— Да, сын, — ответил тоже улыбкой отец, — отрубим. Жаль, это буду не я.
Мальчик снова поник.
— Не расстраивайся, Абдул. Мне не легче, может даже тяжелее. Но оставим неверных и вернёмся к своим проблемам. Я вижу свой приговор не только в глазах докторов, но в глазах приближенных. Это хуже всего. Окружающие меня только и ждут когда я умру. Считают дни. И они готовятся, мой Абдула, готовятся. Понимаешь к чему?
У мальчика опять выступили слезы, он отрицательно покачал головой.
— Я уже говорил, что они устроят драку за место около тебя. За то, кто будет править.
— Я никому не…
— Помолчи и послушай! Ты не сможешь править не опираясь ни на кого. Любому правителю нужны верные и честные слуги. За это они и устроят побоище. За то, чтобы быть самым верным твоим слугой.
— И честным? — подметил наблюдательный мальчик.
— Этого я не говорил. — усмехнулся довольный султан. — Они станут наперебой шептать тебе о нечестности остальных. Каждый легко докажет, что все другие — воры. Но что делать и как поступать, если ворами окажутся все? Ты должен научиться выбирать.
— Как это — выбирать? — удивился шахзаде.
— Так. Казнив вора и отобрав его имущество, ты поставишь на его место другого человека, который покажется тебе честным и искренним. Но потом он окажется вором.
— Как так?
— Так было всегда, — почесал бороду султан, — оттого надо уметь различать полезных воров от бесполезных. Или опасных. Ты знаешь нашего визиря, как думаешь — вор ли он?
— Конечно, нет. — Абдул едва не рассмеялся от столь простого вопроса.
— Конечно, да. Вор каких мало. Один из самых хитрых. Сколько он украл за свою жизнь… Мне даже самому интересно, сын мой.
— Но почему тогда… — мальчик понял, что отец не шутит и замолк.
— Потому что на его место придёт другой. Но глупый. Может быть нет, но в Рауфе я уверен. Да, он ворует, но и польза от него немалая. Во-первых, он легко видит как мошенничают другие. Во-вторых, он боится лишиться всего, оттого верен. Визирь очень боится моей смерти, того что последует за ней. Одновременно, он надеется стать нужным для нового султана, то есть для тебя, и сохранить свое место. Скажи, не дарил ли он тебе в последнее время дорогие подарки?
— Да, — покраснел мальчик, — дарил, отец.
— Что именно?
— Золотой кинжал. Певчую птицу. Белого жеребенка.
— Довольно. Вот видишь, он хочет нравиться тебе. А есть ещё Хозрев-паша, он тебе не подносил даров по случаю?
— Подносил. Большой игрушечный корабль с пушками как настоящие. И подзорную трубу.
— Конечно, он ведь капудан-паша, — засмеялся Махмуд, — что же ещё.
Султан вдруг закашлялся и схватился за грудь. Мальчик кинулся к нему.
— Тебе плохо, отец? Я позову лекаря!
— Стой, — прохрипел Махмуд, — не надо. Мне уже легче. Лекарь не поможет. Смотри. — показал он платок со следами крови.
— У тебя кровь, отец. — прошептал Абдул.
