Поднимались молча. Внизу, в соборе, множество голосов тянуло «Яко стрела в небеса» – одну из самых распространённых молитв, даже Эварха её знал. Эх, был бы здесь старый Мелге, небось выпорол бы ученика – вместо того чтобы молитвы возносить да тихо, смиренно трудиться, лезет куда-то, ненужно рискует головой: и самое-то смешное, что эти маги – они, может, назавтра и не вспомнят, как его зовут. Видали они в своей Долине таких ловцов – пятачок за пучок.
Но иначе он уже не мог.
А когда выбрались через узкий лаз на крышу – на узкую площадку между шпилями, – у Эвархи на миг перехватило дыхание. И не у него одного – дева Хаэльдис самым откровенным образом прижалась к его плечу и пискнула:
– Вот ужасть-то!..
Ужас открылся перед ними или красота, ловец и сам не понял. Город, залитый мраком, испятнанный тревожными сполохами пожаров, блёклым сиянием ангелов; и в совершенной черноте небес серебряный, задумчиво-скорбный предводитель ангелов – отсюда казалось, что он совсем рядом, только руку протяни. Огромный, недвижный, призрачно светящийся, он казался мертвецом, попавшим на небо, но в то же время не был мёртв. Эварха, к собственному ужасу, понял, что чувствует это создание – как, бывает, во сне человек смутно ощущает явь.
– Он же нас увидит! – Хаэльдис сделала попытку спрятаться за спиной ловца.
– Не увидит. – Клара оглядывалась, разыскивая то, к чему могли крепиться чары. – Ангелы на него заклятие замкнули, через него такая мощь сейчас течёт – он ничего увидеть не может, кроме неё. Это мало кто вообще способен выдержать, если только сущность божественного уровня…
«Он и есть божественная сущность», – подумал ловец, вспомнив Древнюю богиню, прекрасную в своей ярости, но вслух ничего не сказал.
– Ага, нашла! – Клара склонилась к чему-то тёмному, похожему на цепочку из чёрных шаров, опоясывающую край устремлённой к небу крыши. – Здесь наверняка только часть, найдите остальное!
Отряд – а их осталось всего семеро – полез искать; Эварха велел Хаэльдис оставаться на месте, да куда там! По дороге девица ухитрилась пересказать свою историю валькирии, получила от неё пригоршню походных сухарей и заметно воспряла духом. Цепляясь за выступы, она с удивительной ловкостью проползала по узким карнизам, нависающим над пропастью тёмной площади. Довольно скоро нашлись четыре «закладки» с разным количеством шаров; с первой уже возилась Клара, устроившись на самом краю крыши.
– Бездны и демоны, заклятия совсем не работают!.. Райна, засвети факел, а то не вижу ничего. Кто-нибудь… эй, ловец! Подойди сюда.
Эварха подошёл, стараясь не смотреть ни вверх, где застыл скорбный светящийся лик, ни вниз, где царила тьма.
– Мне нужно время, чтобы разобрать эту штуковину. Поставь людей у входа, чтоб никто сюда не лез, пока я работаю. Сделаешь?
Эварха кивнул. Кажется, между ними с чародейкой вновь был мир.
– Сделаю, госпожа Хюммель.
Клара обложилась десятком амулетов, не переставая ругаться себе под нос.
Сила иссякала – ловец это тоже чувствовал; ангелы, блуждавшие по городу светящимися пятнами, уничтожали мешающее им заклятие, и противостоять им было некому. Пожары постепенно угасали, а лик ангела в чёрном небе, напротив, наливался ярким серебряным сиянием. Сила, отсекаемая от мира, шла через него, напитывая, умножая его мощь. Эдак он и впрямь откроет глаза и увидит всё, что творится на земле, – при этой мысли Эварха содрогнулся. Конечно, на самом деле этот предводитель не такой гигантский, каким сейчас кажется, но всё равно жутко…
Ловец, Райна и Хаэльдис расположились перед дверцей, через которую вылезли на крышу. Райна выдала деве длинный нож – «раз уж ты искусна в ножевом бою, как говорила», у Эвархи был от щедрот магов Долины широкий кинжал. Трое княжеских чародеев – тот самый тощий раздражительный тип, что кричал на Клару на княжьем дворе, паренёк не старше Эвархи и молчаливая женщина – уселись поодаль. «Толку от нас сейчас», – буркнул тощий маг.
Сила уже едва шевелилась, и от этого у ловца началось нечто вроде лёгкого удушья. Хаэльдис тоже выглядела бледно и не болтала, как обычно, разную чепуху. Только Клару Хюммель ничто не могло сбить с пути – она выкачивала один свой амулет за другим, используя запасённую в них силу, расплетала, безжалостно уничтожала заготовленные загодя чары, чтобы направить магию на расшифровку других чар, куда более ценных. Факел, воткнутый в щель между каменными плитами, освещал стопку бумажных листков, которые Клара спешно исписывала карандашом – пометки, формулы, вопросы.
Вот один из чёрных шаров замерцал странным чёрным светом и с громким хлопком взорвался, выпустив на волю облако тьмы – Клара едва успела отшатнуться. Правда, тёмное полотнище тут же развеялось, мир впитал силу, а чародейка принялась лихорадочно что-то записывать в своих листках.
– У кого есть заряженные амулеты, несите! – крикнула она, не оборачиваясь.
