Эварха только руками развёл. Хаэльдис подумала и выдернула из волос пару шнурков, унизанных бусинами, и – со вздохом – пёстрое птичье перо. Княжеские маги помялись и тоже отыскали несколько вещиц. Клара только рукой махнула: мол, кладите и не мешайте.
– Сюда идут, – заметила валькирия, перехватывая топорик.
Эварха встал рядом с ней, чувствуя некоторую дрожь в коленях. Он устал, боец из него сейчас был неважный, а погибать только потому, что ты вовремя не поел, как-то обидно. Однако делать было нечего.
– Может, попробую их вначале уболтать, – пробормотал он больше сам себе, но валькирия услышала.
– Пока ты болтаешь, они сюда все вылезут, и тогда ещё неизвестно, кто кого. Думай, что говоришь! Мы их сбросим, пока они по одному по лестнице ползут. А ну, отошли все в стороны, чтоб вас не шибко видно было оттуда!
В этот момент в проёме показался стражник в островерхом шлеме – да, похоже, никто и не собирался здесь вести переговоры! Валькирия, не дожидаясь, когда он протиснется на крышу, подскочила, сильно толкнула в грудь – стражник, не ожидавший нападения, не удержался и с воплем и шумом полетел вниз.
– Теперь умнее будут, – с сожалением сказала Райна. – Уже не полезут просто так.
На пару с Эвархой они сбили дверцу с петель и заклинили её в проёме. Конечно, не шибко серьёзная преграда, но на какое-то время задержит атакующих.
Валькирия сетовала, что на крыше ни бревна, ни приличного дрына не найти, Хаэльдис предлагала ободрать пару жестяных листов со шпиля и укрыться за ними, как за щитами, а за их спиной ругательства и ворчание Клары Хюммель перемежались хлопками, шипением и горячими всплесками освободившейся силы.
Тьма вокруг тем временем сгущалась, казалось, что потемнел сам воздух.
Княжеские маги сидели молча, как на похоронах, – кажется, женщина даже тихонько плакала. Гигантский ангел в небесах сиял теперь уже ослепительно, как новенькая серебряная монета. Мертвенный этот свет ложился на городские крыши, провалы на месте разрушенных домов, белые шпили со Спасителевыми стрелами, пустынные улицы и сияющие пятна там, где проходили ангелы, и от одного взгляда на этот пейзаж у ловца холодело в животе. Вот-вот начнётся настоящее «спасение», от которого не уйти, надо спешить… Только зачем, с горечью подумал Эварха. Ну, расшифрует Клара Хюммель чары. А дальше что? Они всё равно не успеют ударить по ангелам, не успеют защититься.
Дверца затрещала – нападающие вернулись, несмотря на тьму; как видно, церковное начальство пока показалось им убедительнее всех и всяческих ангелов. Валькирия застыла, держа наготове копьё. Сказала спокойно:
– По моей команде – коли.
И в тот миг, когда Эварха приготовился, сжимая во вспотевшем кулаке кинжал, мир вздрогнул. Мир вздрогнул, и ангел открыл глаза.
Эварху окатило ослепительно-белой, обжигающе горячей вспышкой.
Хаэльдис упала, не удержавшись на ногах. Маги заголосили, особенно тощий.
– Конец, – сказала Райна так же спокойно. – Теперь нам отсюда уже не вырваться.
Клара Хюммель ругалась как сапожник.
– Я ведь успела, я почти успела, verdamm scheisse![2]
В дверцу тоже перестали ломиться – как видно, поняли, что теперь всё бессмысленно. Всё, что смог сделать Эварха – поднять Хаэльдис да прижать к себе.
Однако ангел, обжёгший мир одним только взглядом, отчего-то не торопился продолжать. Спустя несколько мгновений, когда сердце успокоилось и уже не стремилось выскочить из груди, да что там – из ушей, ловец понял, что вокруг светлеет. Небо ещё оставалось черно, но в воздух возвращалась прозрачность.
А в мир – сила.
– Что это? – пробормотала Клара, поднимаясь.
Сияющие пятна ангелов, сошедших на землю, потускнели. Мертвенный свет, лившийся с небес, уходил, вернулась тьма – но то была обычная ночная тьма, мягкая, проницаемая, привычная взгляду. Эварха поднял голову – предводитель ангельского воинства на глазах уменьшался в размерах, вот он в половину неба, вот – в четверть, а вот – только крылатая сияющая фигурка в тёмном зените.
В зените, где уже проглядывали звёзды!
Над миром Идиллии и впрямь царила ночь.
– Он уходит! – завопила Хаэльдис. – Тика́ет ангель-то!
Ответить ей никто не успел.
Крылатая фигурка, казалось, почти растворившаяся среди звёзд, вдруг снова ослепительно вспыхнула – вниз от неё протянулись лучи белого света, каждый – к одному из оставшихся на земле ангелов. Ангелы же, почти угасшие, согласно полыхнули, поймав их. От каждого по земле побежало, расточаясь, огненное кольцо, и всё, что попадало в него, вспыхивало, как сухой трут, – горел камень, горели деревья и люди, земля и сам воздух.
