– Разгореться ещё не успело, – заметила Райна. – Если это наши, то вдоль берега чешут.
– Хаэльдис!
Молчание.
– Демоны тебя побери, нашла время! Эй, дева Хаэльдис – так звать – что это за город, во-он там, правее?
– Правее, благородная госпожинка?
– Тьфу! – сплюнула Райна. – «Госпожинка»! Что за город, отвечай!
– Так то ж столица, – простодушно ответствовала дева. – Град великий Лаонт! Седалище ихнего совета магистров. Главный собор тама!
– Наверняка Ричард туда нацелился, – процедила Клара сквозь зубы. – Что ж, спускаемся! Дева Хаэльдис, сможешь нас там спрятать?
– Ха! Смогу ли я, благородная сударыня чародейка? Конечно! Хаживала там, и не раз…
– Тогда веди, – решила Клара. И оглянулась.
…Далеко позади мерцали крошечные фигурки ангелов и их предводителя.
Они очень торопились. И уже почти нагнали.
Первое чувство, которое Клара испытала под небом Игниса, – почему так трудно дышать? Чувство второе – тут не только дышать трудно, тут и чары плести далеко не так легко, как в Междумирье. Нет, всё работало, но как-то через силу, «через не могу», как говаривали в Академии; с чего ради, почему, отчего?
Валькирия Райна и вовсе застыла столбом, втягивая подрагивающими ноздрями воздух, словно пытаясь учуять что-то.
– Неладно тут, кирия.
– Неладно, Райна.
– Мы словно проваливаемся куда-то. Весь мир куда-то уползает, медленно, да верно.
– И сила Спасителева вкруг, – пискнула вдруг дева Хаэльдис.
Чародейка кивнула. Да, силы Спасителя было много. Даже, наверное, слишком много. Чужая, совсем чужая сила. Там, на Идиллии, оно так не ощущалось.
– Словно весь мир в мешок сунули и тащат куда-то, – наконец проговорила Райна.
– Мешок? – удивилась Клара. – Какой мешок? Куда тащат?
Она доверяла чутью валькирии, но прозвучало совсем уж странно.
– Не знаю, – покачала та головой. – Но… не на месте тут всё. Совершенно не на месте.
На месте или не на месте, однако следовало делать дело.
Клара ощущала, как мало-помалу странное ощущение уходит, она словно привыкала, осваивалась, проникалась этой незнакомой силой; ничего, ничего, где наша не пропадала, справимся!..
Город Лаонт и походил, и не походил на иные города иных миров, коих Кларе довелось повидать немало. Походил множеством узких улочек, острых черепичных крыш, вытянутых окон; не походил порядком. Дева Хаэльдис – так звать – споро и ловко повела их какими-то проулками, порой настолько тесными, что идти приходилось гуськом.
Клара помнила обычные для сжавшихся, стиснутых кольцами стен городов вонь и грязь, сточные канавы, стада снующих крыс или кого похуже – но Лаонт «словно языками вылизывали», как выразилась валькирия: даже в самых тёмных местах мостовые отмыты, никаких тебе малоаппетитных куч перед домами, никаких тебе сточных канав. Фасады аккуратно покрашены, двери тоже.
– Стараются они тута, благородная госпожа чаровница, – не слишком охотно пояснила Хаэльдис. – Управа тута ой как смотрит! У святых братьев не забалуешь. Чуть что – епитимья! Да такая, что не обрадуешься.
Эварха хмыкнул.
– Ты-то чегось, золотенький?
– Я, конечно, в Игнисе немного пробыл, – заметил ловец, – но, сдаётся мне, тут они сами святых отцов слушаются. Потому что те не… берегов не теряют, в общем. Богатства под себя не гребут, слово с делом у них не расходится. Может, о чём и умолчат, но что обещали – исполнят.
– Будет тебе! Ещё и за монасей игнисских заступаться!.. – мигом вспыхнула дева.
Райна молча подняла внушительный кулак.
– Ну вот, чуть что, сразу Хаэльдис!..
– Не чуть что, а веди!
– Веду, веду, госпожин… госпожа чародейка!..
Хаэльдис завела их в самое сердце Лаонта. Несмотря на яркий день, проулки и переулки казались покинутыми, да и дома тоже – лишь редко в каком начинал плакать младенец или слышались приглушённые старческие голоса.
– Где они все, дева Хаэльдис? – Райна озиралась с подозрением.
– Дык в соборе небось. Во главном и во других. Молятся… Однако дошли мы, всё по слову благородных госпожей. Сюды, сюды сигайте!
«Сигать» предлагалось в распахнутый зев подвала. Крышку Хаэльдис отперла имевшимся у неё ключом.
Внизу была темнота, но, в отличие от туннелей Идиллии, тут вкусно пахло – имбирём, корицей, иными пряностями. И ещё свежим хлебом.
– Вот уж свезло, так свезло. – Хаэльдис возилась с замком на внутренней стороне крышки. – Отродясь тут так не ходила, как по ровному! Эгей, дядюшка Дан! Дядюшка Дан, это я, дева Ха…
– …эльдис, так звать, – пробасили вдруг из темноты. – Давно уж тебя учуял, гулёна! О, да ты не одна, с гостями?
– То люди верные, дядюшка! Чародейки, числом две, издалека; и, эээ, Эварха, самонаилучший ловец всевозможнейших тварей!
– Самонаилучший, э? – усмехнулся невидимый хозяин. – Сюда, сюда ходите, гости дорогие…
Дядюшка Дан был пекарем. И очень хорошим, во всяком случае, калачи его, бублики с тмином и плюшки с корицей исчезали с подносов с поистине головокружительной быстротой. Маги сидели вокруг могучего стола со столешницей, что выдержала бы и стенобитный таран; ножки же могли бы послужить мостовыми опорами, настолько были толсты.
