Замелькало вскинутое оружие; со стороны это могло бы показаться даже забавным – кучка взрослых машет безо всякого порядка клинками, словно сражаясь с тенью.
Замысел Кламона Клара понимала. Магические клинки строятся так, чтобы усваивать и преобразовывать любую силу, даже сугубо враждебную, чуждую, «неперевариваемую», как говаривал мессир Архимаг. Можно создать некое подобие истинного щита, на манер тех, что прикрывали чародеев в Межреальности.
Правда, ненадолго.
Кто-то из ангелов метнул первую молнию, рассыпавшуюся облаком белых искр – щит Роба Кламона выдержал. Рядом с молодым чародеем вдруг оказался Динтра, его собственный клинок вскинут, по лезвию мчит вереница хищных и злых даже на вид рун, стягивается в исчезающую точку возле острия; навстречу ангелам устремилась иная молния, изломанная, ветвящаяся; оплела, словно хищная лиана жертву, одного из малых ангелов и погасла.
Крылья ангела вспыхнули, мигом обернувшись чёрными бесформенными комками; он с диким воплем низринулся вниз, прямо на ждущие камни мостовой.
– Ага! – торжествующе каркнул д’Ассини. Его Лунный меч резко замер, а Клара ощутила злую и резкую пульсацию, биение раскрученной, разогнанной оружием Ричарда силы. Клинок в руках д’Ассини пылал, сталь распадалась чёрным пеплом, но одновременно стены и купола собора словно разом тяжко застонали человеческими голосами, как от нестерпимой боли. По камню и железу, по стеклу и мрамору побежали трещины, главный купол резко просел, окутываясь клубами пыли.
– Ричард! Люди! – завопила Клара.
Д’Ассини обернулся к ней, лицо искажено.
– Всё. Будет. Хорошо!..
Собор оседал. Медленно, но неуклонно. Проваливался в себя, но куда неспешнее, чем те храмы в Игнисе, которые маги успели обрушить.
Колоссальные двери перекосило.
– Ричард!
Он не ответил.
Ангелы, однако, резко поменяли направление. Вся их стая метнулась к разваливающемуся зданию, облепляя его со всех сторон. Двое ангелов побольше спикировали к захлопнувшимся и заклиненным дверям; мелькнула белая молния, но створки, похоже, защищала магия не менее мощная – они даже не шелохнулись.
– Вперёд! – рявкнул Ричард. – Вперёд, пока они заняты!
Лишь двое ангелов помельче попытались остановить чародеев. Волна магии накатила и схлынула, щит устоял, хотя Робу с Ритой и Мелвиллом пришлось размахивать руками, словно бесноватым на рыночной площади, примитивными и не шибко действенными способами удерживая защиту.
Громада Лаонтского собора кренилась – медленно, но верно; ангелы что было сил работали крыльями, и впрямь донельзя напоминая пчелиный рой.
– Ах, чтоб вас!
Ричард размахнулся Лунным мечом, словно разрубая что-то перед собой крест-накрест. Клинок яростно светился призрачным светом, дрожал, казалось – маг едва удерживает оружие в руках.
Огромную дверь собора наискось рассекла трещина, затем ещё и ещё. Заклинившие было створки медленно покачнулись, начали обваливаться, словно камнепад с горной вершины.
Из раскрывшегося тёмного зева, перепрыгивая через обломки рухнувших створок, на площадь ринулся запертый внутри люд; в криках и воплях, казалось, не осталось ничего человеческого.
– Кончайте ангелов! – гаркнул д’Ассини. – Всем, чем есть!..
Обычные заклятия практически не повиновались, но зачарованное оружие показало, что его не зря таскают с собой в дальние походы.
Полетели огнешары, сорвались с клинков молнии. Не такие, что сотворили бы сами чародеи, «старомодные», как сказала бы молодёжь, – не столь быстрые, не такие мощные, недостаточно разрушительные. Далеко не всегда магическое оружие набирает силу с годами; далеко не всегда «старое» означает «особо могущественное, с новым не сравнить».
Первый из огнешаров угодил в спину ангелу, что было сил удерживавшему купол собора; полетели белые искры, точно перья из крыл.
В чёрное небо ввинтился пронзительный, режущий уши визг, высокий, невыносимый; тело ангела словно переломилось пополам, кувыркаясь, полетело вниз; ударилось о камни и исчезло во вспышке яростного слепящего пламени, плиты под ногами Клары и остальных чародеев заходили ходуном.
– Скорее! Уложить крылатых, как можно больше! – командовал Ричард.
Увы, каждый из чародеев принуждён был биться сам за себя, магическое оружие своенравно и ревниво, оно не любит соперников.
Однако тугие клубки пламени, секущие плети молний делали своё дело. Роб Кламон потряс своей корсекой, ловко метнул её, словно всю жизнь только тем и занимался; оружие пролетело высокой дугой, оставляя за собой пламенный хвост, точно комета, пригвоздив ещё одного ангела к стене. Однако защитные чары магов, пробитые корсекой изнутри, с громким хлопком лопнули.
– Щит! Щит обратно ставим! – надрывался Ричард. – Роб, спятил?!.
Линда Монтресси не подкачала, хотя и перебрасывала рапиру из правой ладони в левую.
Оба ангела, закидывавших чародеев молниями, заметили пропавшую защиту; дружно сложив крылья, ринулись вниз, словно коршуны на добычу. С вытянутых их рук потекли потоки белого пламени, и очертания самих ангелов вдруг дрогнули, стали расплываться, размываться, будто они сами обращались в пламя.
