Дело в том, что они очень плохо относились к этому народу, порождению ведьмы Морвиун, закадычной подружки Нуардис. При любом удобном случае хозяева мира уничтожали её творения. Правда, они не решались расправиться с ними окончательно после полного истребления великанов, опасаясь, что нарушат договор и Великие Ведьмы получат законное право вернуться на Южный континент из ссылки. Они и не подозревали, что Диалексия не дала этому народу свою защиту и убивать их можно было совершенно спокойно в неограниченном количестве. Пребывая в полном неведении на сей счёт, Великие Повелители Стихий удовлетворились весьма скромными, по их меркам, жертвами. Они остались довольны друг другом и своим новым творением.
Художник стоял на берегу, разинув рот от удивления и восторга. Сердце его учащённо билось в призрачной груди. Он находился под глубочайшим впечатлением от увиденного грандиозного зрелища. Он судорожно перебирал кисточки. Мысленно Кистиано уже представил себе, как отобразит это грандиозное деяние в красках. Он даже название придумал будущему полотну: «Сотворение земной тверди». Он тяжело вздохнул, чем привлёк к себе внимание Великих Повелителей Гор и Морей.
– Чувствую, тебе уже не терпится взяться за краски и кисти? – с ехидной улыбкой уточнил прежний хозяин художника.
– Великий Владыка Гор, вы абсолютно правы. Я только что увидел нечто поистине великое и грандиозное. Это срочно надо запечатлеть на холсте!
– А может быть, на белоснежной горной вершине? – съязвил Великий Хозяин Гор.
– Где угодно! Только дайте мне возможность нарисовать это!
– Он неисправим! Знаешь, Великий Морской Хозяин, я тебе сочувствую. За сто лет он тебя достанет своими художествами.
– Пусть рисует, мне не жалко, – небрежно отмахнулся морской собрат.
– Скоро ты изменишь столь толерантную позицию. Работает он быстро, за сто лет всё подводное царство размалюет. Боюсь, даже до ракушек доберётся и распишет их под хохлому, – насмешливо пророчествовал Великий Владыка Гор.
– Ну, это уже перебор. Надеюсь, до такого безобразия дело не дойдёт? – строго заметил Великий Властитель Морей.
– Обещаю, нет! – поклялся Кистиано, держа за спиной пальцы крестиком.
– Великий Владыка Гор, благодарю за художника, обещаю с ним хорошо обращаться. А с его неукротимым творческим пылом я как-нибудь справлюсь.
– Блажен, кто верует! Его даже могила не исправила, – усмехнулся горный собрат.
– Наслаждайся новыми владениями, а нам пора в мою родную стихию. Я уже соскучился по малютке Консоласьон, – сказал на прощание Великий Повелитель Морей.
– Передай ей от меня привет и вот эти бусы из горного хрусталя. Ей, наверное, уже надоело играть с жемчужными, – всё с той же ироничной интонацией произнёс Великий Владыка Гор. Он, нежданно-негаданно заполучив новый горный хребет, пребывал в самом благостном расположении духа.
– Спасибо за прелестный подарок. Уверен, она обрадуется. Заходи к нам в гости. Буду рад тебя видеть в любое время.
– Взаимно, – кивнул ему горный собрат.
Великие Повелители Стихий расстались. Владыка Гор остался на скалистом берегу, чтобы довести до ума новое приобретение. Морской Хозяин устремился в морскую пучину с Кистиано, который намертво вцепился в дорожный плащ хозяина.
Так художник оказался в совершенно другом мире. Из мрачного подземного царства он попал в великолепную водную стихию. Он восхищался красотой здешних пейзажей, сгорал от нетерпения поскорее взяться за кисть и краски. Он не подозревал, что в планы нового хозяина живопись никак не входила. Великий Владыка Морей согласился его взять исключительно под давлением колдуна Хоруса. Он сразу решил, что запретит ему рисовать и портить своими художествами интерьеры его великолепного подводного замка. На свою беду, он совершенно забыл предупредить об этом решении самого живописца. Явившись в подводный дворец, он высадил Кистиано на крыльце и, не говоря ни слова, устремился в покои к любимой дочурке. Эта спешка и сыграла с ним злую шутку. Художник, который сперва покорно последовал за новым господином, растерялся и замер в величественном парадном холле.
Придя в детскую комнату к обожаемой Консоласьон, Великий Повелитель Морей несказанно обрадовался, что с ней всё в порядке. Любящий отец поиграл с девочкой, передал ей подарок от Великого Владыки Гор, помог примерить новые бусы на всех кукол-русалок и бережно уложил её спать. Он даже спел ей колыбельную перед сном. Дочка обожала его трогательное, полное нежности «бу-бу-бу» на непонятный мотив и прекрасно под эту песенку засыпала. Со спокойным сердцем заботливый отец плотно закрыл за собой дверь детской комнаты и направился на другую половину дворца, чтобы поделиться с сыном последними новостями.
К огромному удивлению, он застал юношу за письменным столом, чего никогда раньше не случалось. Бальдомеро что-то писал, но при появлении отца попытался спрятать эпистолярное творение. От внимательного взгляда отца не скрылся лёгкий румянец на его щеках. Молодой человек испытывал явное смущение, оказавшись застигнутым врасплох.
– И что ты там писал? – полушутя-полусурово спросил отец.
