— Откуда ты знаешь? — спросила Пенни.
— Я не уверен, — нерешительно сказал я. — Это ощущается как воспоминание. Я могу вспомнить, как кто-то давал мне эту дощечку, — добавил я, закрывая шкатулку, защищавшую дощечку от внешнего мира.
— Подожди, разве ты не хочешь её прочитать? — сказал Марк.
Я покачал головой:
— Я уже знаю, что там написано.
— Бессмыслица какая-то, — добавила моя милая жена.
Вынужден был с ней согласиться:
— Я тоже не понимаю. Я просто знаю. У меня есть… наверное, воспоминания… о получении этой дощечки, о том, как я её читал, и, я думаю, есть и другие, — неуверенно сказал я. Вид дощечки пробудил что-то во мне, будто я когда-то был другим человеком — человеком, у которого были совершенно другие воспоминания.
Лицо Пенни приняло выражение глубокой озабоченности, но она пока придержала свои вопросы. Наконец, Марк задал практичный вопрос:
— Что там написано?
Я уже закрыл дверь внутри, которая вела к тем, другим воспоминаниям, но я всё ещё сохранял знание о табличке:
— Это — физическая запись первого соглашения между Ши'Хар и человечеством.
— Договор? — надавил он, желая узнать подробнее.
— Вроде того. Они были цивилизованной расой задолго до нас. Это — их изначальное признание того, что мы были разумными существами. Это было их обещанием обращаться с нами как с равными. До этого наш легальный статус среди них не отличался от статуса лошади или коровы в наших сегодняшних судах, — объяснил я. Было что-то ещё… скрывавшееся на задворках моего разума, но я не осмеливался смотреть на это. Было что-то тёмное, что-то ужасное, там, в этих воспоминаниях, и я не хотел это видеть.
— Похоже, что они были о себе весьма высокого мнения, — прокомментировал Марк.
Я пожал плечами:
— Ты должен понять — они строили города и владели могучей магией, в то время как люди, влачившие жалкое существование в диких землях, были совершенно бессильны. Мы выглядели для них немногим лучше обезьян[1].
Марисса подала голос:
— Ты говоришь так, будто ты был там.
— Думаю, я и был каким-то образом — по крайней мере, какая-то часть меня была.
Не утруждая себя вопросами о «как», она накинулась на меня с вопросами учёного:
— Ты сказал, что они строили города, но ни один из нынешних учёных не может указать ни на какие остатки их цивилизации. Где были их города? Что с ними стало? — пристально спросила она.
— Они были из дерева. Всё, что они строили, было из дерева, или, точнее, было выращено. Их города были… — начал я, и когда эти слова сорвались с моих губ, у меня в сознании образовалось видение огня и тьмы. Я крепко зажмурился, надеясь перестать видеть его. — А мы не могли бы поговорить об этом когда-нибудь в другое время? Тут слишком много, чтобы я мог справиться за раз, — тихо сказал я.
На лице Маркуса мелькнуло разочарование:
— Просто пообещай мне, что ты запишешь всё, что ты знаешь… рано или поздно.
— Когда придёт время, я тебе расскажу. Сможешь добавить это в свою книгу, — просто сказал я. Я уже повернул свои мысли прочь от тёмных воспоминаний. Я чувствовал их присутствие, как они глазели на меня с задворок моего разума, но покуда я на них не смотрел, я мог притворяться, что их там не было.
— Возможно, — сказал он. — Всё не всегда получается так, как мы хотим. Просто пообещай, что запишешь это, когда сможешь. Никогда нельзя знать, что случится.
— Ладно, — ответил я. — Будь по-твоему.
Но Пенни было не так легко удовлетворить:
— Лично мне не нравится мысля о том, что у моего мужа в голове болтаются воспоминания какого-то другого человека.
— У меня есть и другие новости, если ты думаешь, что это поможет отвлечься… — с таинственной улыбкой начал Марк.
— Буду рад их услышать, — сказал я, будучи рад чему угодно, что сместило бы фокус нашего разговора.
— Я так и думал, — сказал он. — Я просматривал книги в твоей библиотеке, и нашёл упоминание о роде Гэйлин.
— Уверен, «упоминаний» о них есть более чем достаточно. Ты, наверное, нашёл больше, если понимаешь эту тему, — язвительно ответил я.
Наградой мне было кислое выражение лица Марка:
— Ну что ты этим вечером за умник, а? Собственно говоря, я нашёл определённую ссылку на передвижение остатков его семьи, после раскола.
— Насколько определённую?
— Они переехали в Аградэн, — мгновенно ответил он.
— Когда?
— Менее чем через десять лет после Раскола, — ответил он. — Они построили там большую семейную крепость, недалеко от самого города-оазиса.
Я посмотрел на Мариссу:
— Ты когда-нибудь слышала об этом?
Она отрицательно покачала головой:
— Нет, но надо сказать, что я уехала оттуда ещё подростком.
— Думаете, кто-то из них ещё может там жить? — сказала Пенни.
— Вряд ли, — быстро ответил Маркус. — Найденная мною книга была историей родословных волшебников. Последнюю запись для рода Гэйлин сделала Джорли́н Иллэниэл, более ста двадцати лет назад. Согласно этой записи, последний оставшийся отпрыск рода Гэйлин умер в пожаре, поглотившем их родовое гнездо.
— Я бы хотел когда-нибудь почитать эту книгу, — заметил я.
Марк улыбнулся:
— Я оставил её на твоём столе в кабинете. Я знал, что ты захочешь тщательно её изучить.
