К другим богам я было полетела, Однако же успеха не имела. Я видела в одном из уголков Два дряхлых и заброшенных начала Добра и Зла, а дальше повстречала Донельзя непристойных двух богов: То были просто символы полов. Огромные, они стояли прямо, Как два тюльпана, в волнах фимиама. Мне нечего богине было дать, А бога дар я не могла принять. На север я Европы полетела, Там Одина могучего узрела И у него поддержку обрела. Он любит нас и помощь обещает, За мною вслед с войсками поспешает, Мы спасены, Юпитеру хвала!» В то время как Минерва речь кончала, Рог затрубил и забряцала сталь. То с севера к ним конница скакала. Ее ведет воинственный Геймдаль, Чье бдительно и неусыпно око. Он, между прочим, видит так далеко, Что и с небес (так говорит молва) Жемчужин рост заметит между створок В глуби морской — вот до чего он зорок! А слухом ловит, как растет трава, Как вырастает за ночь шерсть овечья... Куда там слух и зренье человечьи! По длинному, широкому мечу (Не каждому он будет по плечу), И по насупленным бровям, по росту, По увенчавшим голову рогам, По молнии в руке довольно просто Все узнают, что это — Один сам. Тор, сын его, храбрец, тучеводитель, Ветров и бурь воинственный властитель, На колеснице мчался, в бой готов; Она влекома парою козлов. В его деснице молот сжат чугунный, Наводит страх сей молот на врагов Не менее, чем Одина перуны: Оружие, нехитрое на взгляд, Сразив врага, летит опять назад. Волк Фенрис тут: с цепи его спустили. Нигде его страшней нет: всех осиля, Он может всю вселенную пожрать. Три девы (их валькириями звать, То сестры Тора) смело гарцевали Верхом на белоснежных скакунах, В доспехах белых, в белых шишаках, И золотые копья их блистали. За ними многочисленная рать Богов второстепенных выступала. Их вид свиреп, их мужественна стать. Воители, кем славится Валгалла, Под знамя Тора собрались. Любой Из этих славных воинов — герой. Не любят слабосильных скандинавы, Их рай — для тех, кто в битвах ищет славы, Там пола женского в помине нет, Наложен там на прелести запрет. Туда ни трус, ни воин посрамленный, Бежавший с поля брани, не войдет, Ни тот, кто от хворобы злой умрет, Ни старец, грузом лет отягощенный. Позор тому, кто смерти дома ждет!
