К Цецилии спешу из кельи сей. Хоть ночь длинна — роман еще длинней. Евангелье любви она читает, И грезит, и на ус себе мотает. Скучающим в таком монастыре Природу может заменить искусство. Я безделушку вижу на ковре: Она разгорячает Зои чувства. Вот на киоте, рядышком с Христом. Стоит сосуд с мягчащим молоком. Поздравим же находчивую Зою! Любовник скромен, он всегда с тобою, И обмануть не сможет нипочем Ты пишешь, Клара? Милому, конечно? Послушаем! «Жестокий мой отец Нас разлучил насильно — о глупец! Но я — твоя, твоею буду вечно. Моей душой твой образ завладел. Жар первого не стынет поцелуя... О жизнь моя! Любить — вот мой удел. Тебя, тебя любила и люблю я». Несчастная! В то время, как в слезах Ты изливаешь страсть свою и горе, Утешился (иль это будет вскоре) С другою твой любовник-вертопрах. Агнеса, ты от этих дев отлична, И твой ничем не нарушаем сон (Предшествуем молитвой жаркой он). В пример Агнеса ставится обычно Черницам всем: ведь каяться в грехах Не устает в теченье всей недели. Что за грехи? Не спрашивайте, ах! Понежилась немножечко в постели, Молясь — свое вниманье отвлекла, Слова любви во сне произнесла, Иль в зеркальце нечаянно взглянула, Иль чуточку без умысла вздохнула При мысли, что любовь, а также брак Отныне недоступны ей никак, И странное волненье испытала, Когда о счастье этом возмечтала. К подобным прегрешениям привык, Перебирает четки духовник, Молитву по-латыни он читает И грешницу великую прощает. Не все монашки, впрочем, таковы, Как та Агнеса кроткая. Увы, В ином грешке труднее им признаться, Чем от грешка такого удержаться. Но можно все рассказывать друзьям; И слышал я, как три младых черницы Друг другу признавались, баловницы, В наклонностях и слабостях; и вам Я исповедь Анжелы передам. «К несчастию, Флорваля я любила, Ждала, чтоб церковь нас соединила... Зачем скрывать привязанность свою? Как сладостно проговорить: «люблю!» Само собой сорвется это слово, Да и потом оно слетать готово С влюбленных уст, восторга не тая. Как передать Флорваля упоенье? К моим ногам упав, он в восхищенье Проговорил: «Анжела, жизнь моя! Владычица и сердца, и свободы! Ты видишь: я от страсти изнемог. Скажи: ужель мне только через годы Любви твоей достанется залог?» Я промолчала.. Ах, скажу вам честно Его порыв был так неудержим! Молчанье — знак согласья, как известно, И он тотчас воспользовался им. Да, я была весьма неосторожна, И счастья мне обманчивого жаль. Забыть тебя? Но это невозможно, Неверный мой, любимый мой Флорваль!
