Решил я, что Виктория младая Разумнее проводит свой досуг. Вот келейки ее убранство: слева Картинок ряд; на них — Адам и Ева, А справа — ложе жесткое для сна, Над ним — распятье, гипсовая Дева. Известно, как Виктория скромна. Но вдруг впускает юношу она... Святители наверно ужаснутся, Глаза зажмурят или отвернутся: Ведь женщина в расцвете красоты Нимало не стыдится наготы. Последнее спадает покрывало И по плечам рассыпались власы. Их никогда железо не кромсало. Какие под холстиною красы! В объятиях любовника Венера Искуснее, нежнее не была. Виктория страстнее, чем гетера, И полное блаженство обрела. Вы слышите ее? «От сладострастья Я умираю! О, любовь моя, О ангел мой! Найти такое счастье На небесах не помышляю я». Как долго ночь в монастыре тянулась! Из двадцати монахинь ни одна Не спит... Ну вот, и Люция проснулась, Тихонько пробирается она К Терезе... Для чего? Или подруги Невинными секретами хотят Делиться? Нет: улегшись, как супруги, В одну постель, монахини молчат. Как глубоко одна из них вздыхает! Другая дерзостно изображает Отсутствующий пол... Вот обнялись, Их юные тела переплелись, Становится прерывистым дыханье... Бесплодная надежда их томит, И ласки, от которых кровь кипит, Перемежают жгучие лобзанья. Иллюзия обманывает их: Желаний пыл нимало не утих, Напрасно воспаленными устами Молить: «Мой пол перемени, любовь!» Безумицы! Коль овладели вами Влечения, волнующие кровь, Коль вы не победили любострастье То монастырь покиньте поскорей: Поверьте мне: вы и любовь, и счастье Отыщете вдали от алтарей!
