Все женщины были в ужасе и старались это не показывать, ради детей. Ситуация осложнялась еще и тем, что в течение последних нескольких недель они жили такой жизнью, к которой они были плохо подготовлены, после пережитого ими ужаса, угрожавшего самим их жизням. И теперь вот, вдруг, их собственные военные загоняют их в концлагеря. Дети цеплялись за них и плакали, или же просто молча, с вытаращенными глазами, шли рядом со своими мамами в бараки. Повсюду разливалось ужасное зловоние, и большинство малышей и подростков упирались, не желая туда идти. Но глаза солдат, еле видимые за противогазами, были неумолимыми. Им приказали заходить в бараки и прибраться там. Женщины повиновались, таща за собой упирающихся детей. Одну женщину при входе туда затошнило. «Вас тошнит?», рявкнул на нее охранник. «Это из-за запаха», огрызнулась другая женщина. Она подхватила ту, которую тошнило, под руку и подтащила ее к окну, которое она распахнула. Как раз вовремя, потому что женщина бросилась на подоконник, и ее вырвало. «Все уберите здесь», сказал тот же солдат. Закричала какая-то маленькая девочка, и ее мать воскликнула: «О Господи! Здесь труп! » Подбежали другие женщины и окружили койку, в ужасе уставившись на изможденную фигуру, лежавшую там. Вдруг лежавшая пошевелилась, и они все в ужасе отпрянули, а некоторые закричали. «Долго она вас тут беспокоить не будет», сказал охранник. «Но мы пока не можем ее просто так взять и похоронить». Другие охранники тихо заржали, и новички со страхом на нее посмотрели. Женщины посмотрели друг на друга, а затем вновь оглядели это место, в котором им придется остаться. Тут было так грязно, что не поддавалось описанию, и тут было такое зловоние, которое могло быть вызвало лишь страшной болезнью и многими смертями. «Вы сказали вымыть все тут», сказала одна из женщин, засучивая рукава. «А есть какие-нибудь моющие средства?» Охранники посмотрели друг на друга, словно пометив ее как ту, за которой стоит присматривать. А затем главный из них показал на шкаф в конце этого длинного помещения. «Окей», сказала женщина. «Давайте приступать к работе, дамы».
«И помните, все охранники - это наш противник», сказал Риз. «Но заключенные
нет
, а эти жалкие лачуги не выдержат даже шарика из жеваной бумаги или сильного порыва ветра, тем более пули. А теперь пора». Он почувствовал, что мрачно улыбается, когда они двинулись вперед в сгущавшихся сумерках.
«Этот лагерь сооружен так, чтобы люди не смогли отсюда выйти, а не войти» , подумал
он. «И на этих сволочах, может, и надета форма, но они лишь тюремные надзиратели и
мускульное мясо, а не солдаты. Вот почему никто из них не караулит снаружи».
И все же ему хотелось бы иметь больше приборов ночного видения, или же хотелось бы надеяться, что у противника их окажется меньше. А это можно устроить… Сержант Хуарес с двумя своими людьми шли по дороге к входу в лагерь, по краям которого стояли две сторожевые вышки. Риз не стал снова проверять свое оружие - тогда бы он зашевелился в кустах, где он укрывался, и поэтому остался лежать неподвижно. Хуарес со своими солдатами спокойно разыгрывали свою роль, подходя к лагерю с
автоматами на плечах; солдаты из лагеря - псевдо-солдаты , - напомнил он себе, - вышли
им навстречу.
«Их слишком много. Я был прав: этот сброд не проходил даже основную боевую
подготовку».
В подозрительной ситуации выводить наружу из укрытия целую толпу людей - это
наихудшее решение. Опытный и подозрительный командир отправил бы одного или двух
своих людей на встречу с прибывшими, оставив остальных в укрытии, чтобы они были готовы к контратаке, если что-то пойдет не так. А это сейчас как раз и должно было случиться. В бинокль Риз увидел, как начальник охраны лагеря улыбается и кивает говорящему что-то Хуаресу, увидел широкие жесты рук сержанта… а затем, как одна из них потянулась за поясницу.
«Пошли!» , рявкнул Риз, когда сержант вытащил пистолет из-за пояса и выстрелил
охраннику в живот. После чего Хуарес прижал к себе тело охранника и, воспользовавшись им как щитом, опустошил магазин в толпу противника, а два солдата, следовавшие за ним, сорвали с плеч свои автоматы и также открыли огонь. Риз побежал вперед, надеясь, что за ним последует еще с десяток людей - остальная часть отряда Хуареса находилась с восточной стороны лагеря, а здесь, вместе с ним, были только сервайвалисты и сборный винегрет из всех прочих. Судя по их воплям, они действительно последовали за ним. «Молчать!», крикнул он, не самый вдохновляющий боевой клич в мире, но это нужно было сделать. Впереди была одна из наблюдательных вышек; деревянная будка над четырьмя растопыренными деревянными стойками, с небольшой крышей над ней. В будке был прожектор и два пулемета; но оба охранника, находившихся там, просто
уставились на стрельбу у ворот… а вышка находилась за периметром колючей проволоки
лагеря.
«Пошли!» , рявкнул он, слегка задыхаясь, когда они добежали до вышки.