«Генералу Девету в Каферскопе. Имп. резиденция в Претории. 25 апреля.
В ответ на Ваше извещение уведомляю Вас, что я согласен вполне с тем, чтобы на время отсутствия выборных уполномоченных, с 11 мая до их возвращения на места, было установлено перемирие и чтобы наши колонны не делали нападений на Ваши отряды. Я согласен также с Вашим предложением, чтобы каждый депутат взял с собой одного человека.
Мне будет приятно, если Вы за два дня до собрания уведомите меня, прислав одного из офицеров с указанием, в каком приблизительно числе соберутся уполномоченные, для того, чтобы я мог сделать нужные распоряжения для принятия и размещения съехавшихся.
11 мая 1902 года я послал лорду Китченеру телеграмму, в которой извещал его, что мои генералы и комманданты выбраны уполномоченными и что, следовательно, перемирие наступает 11 мая.
Вот моя телеграмма:
«От генерала Девета его превосходительству лорду Китченеру в Преторию. 11 мая 1902 г.
Следующие главные комманданты выбраны в уполномоченные отрядами округов Гоопстад, Босгоф и частей Винбурга и Блумфонтейна, округов, лежащих на запад от железной дороги: 1) генерал К. Баденгорст; 2) коммандант Я. Якобс; 3) коммандант А. Бестер. Выбранные лица отправляются для присутствия на собрании в Фереенигинге 15-го числа сего месяца, вследствие чего, по соглашению с Вами в Претории, перемирие должно начаться с сегодняшнего дня (11 мая 1902 г.) во всех округах Оранжевой республики вплоть до числа, которое будет установлено при закрытии собрания в Фереенигинге. В ожидании ответа до полудня 11 мая в Брандфорт.
Главный коммандант Ор. респ.
В ответ на это я получил следующую телеграмму:
«Имп. резиденция Претория. Генералу Девету в Брандфорте.
12 мая.
Я приказал, согласно нашему уговору, чтобы с утра 13 мая все отряды, в которых выбраны уполномоченные на собрание в Фереенигинге, были освобождены от нападений моих войск на время отсутствия коммандантов, причем и все Ваши отряды должны воздержаться от каких бы то ни было наступательных действий. Это распоряжение не относится к патрулям, которые могут быть взяты в плен, если они приблизятся к нашим линиям.
Непостижимо, как мог лорд Китченер говорить о перемирии с 13 мая, когда в своей телеграмме от 25 апреля он согласился со мной, что перемирие начнется с 11 мая. Я слышал от офицеров из Гейльброна, Вреде и Вифлеема, которых я встретил вечером 14 мая у станции Волвехук, что английские колонны оперировали 11,12,13 и 14 мая в своих округах. По моему приказанию все наши офицеры в эти дни везде уступали, не смея нарушить слово, тогда как неприятель продолжал свои действия. В эти дни сжигались дома, уводился скот, уничтожались семена, брались бюргеры в плен и даже был убит один бюргер.
Такое недоразумение достойно глубокого сожаления. Оно тем более горько для нас, что весь убыток за эти дни ничем не был возмещен со стороны неприятеля.
