Лорд Мильнер. Но я должен указать, не обижаясь ни на кого, что последствием вашего настойчивого заявления должен будет быть новый документ, который заключал в себе прокламацию.
Лорд Китченер. Я думаю, что если ваши уполномоченные получат уверенность, что правительство возьмет на себя решение этого вопроса с целью удовлетворить желания своих подданных, которых оно обязано оберегать, то этого будет для них достаточно. И если не будет никакого письменного обязательства, то будет устное доказательство того, что этот вопрос обсуждался. Я не советую теперь долее настаивать на этом перед правительством. А мнение бюргеров может быть выяснено лорду Мильнеру и другим способом.
Главный коммандант Девет. Есть и другие маленькие пункты, которые могли бы быть внесены нами, хотя это и не так необходимо, но то, о чем говорим мы сейчас, есть для нас вопрос жизни.
Лорд Китченер. Это принадлежит к тем вопросам, которые, будучи раз предложены на рассмотрение правительства, не могут быть отложены в сторону. И вы можете сказать бюргерам, что их желания по возможности будут защищаемы. Я думаю, что этого будет довольно по отношению к такому запутанному вопросу. То, о чем мы здесь говорим, вносится в протоколы, эти последние будут еще обсуждаться не только здесь, но и в Англии. Довольны вы этим?
Генерал Бота. Что меня касается, я говорю — да.
Главный коммандант Девет. И я.
Лорд Мильнер. Я надеюсь, что для вас совершенно понятно, что если этот вопрос теперь не будет окончательно принят, то наше правительство не берет на себя обязательство разрешать его в известном определенном смысле.
Лорд Китченер. Но у вас уже есть залог того, что вопрос этот будет принят в соображение.
Лорд Мильнер. Да, конечно, если мы письменно постановим, что мы с этим согласны. Я тоже того глубокого убеждения, что необходимо ясно дать понять, что этот документ заключает все, что может быть рассматриваемо, как залог будущего.
Лорд Китченер. Таким образом, вы имеете залог того, что и этот вопрос будет решен в ваших интересах.
Генерал Смутс. Остается вопрос об уплате по квитанциям.
Лорд Китченер. Это должно быть представлено на усмотрение правительства. Что касается суммы, это самый важный пункт. Я бы желал теперь знать: правильно ли я понимаю, что мы согласились с этим официальным документом и с его дополнением и что нет более других спорных пунктов? Ведь мы должны их телеграфировать в Англию.
Главный коммандант Девет. У нас нет других пунктов.
Лорд Мильнер. Телеграмма, которую я хочу отослать, гласит: «Комиссия готова предложить совету бюргеров следующий документ (если это угодно будет правительству его величества), испрашивая у собрания категорического ответа: да или нет». Хорошо?
Главный коммандант Девет. Да, конечно, хотя лично я не согласен с этим документом, но я повинуюсь тому, к чему придут другие депутаты.
Судья Герцог. Я не желал бы, чтобы от нас ожидалось какое-либо влияние на уполномоченных в этом отношении.
Лорд Мильнер. Я полагаю, что это понятно. Члены комиссии не связаны с мнениями, которые они выскажут перед бюргерами. Они обязаны только предложить этот документ народу, если британское правительство его одобрит. Итак, я посылаю следующую телеграмму: «Комиссия готова предложить собранию следующий документ, предлагая (с одобрения правительства его величества) уполномоченным от бюргеров в Фереенигинге ответить на него категорически: да или нет». Далее я замечу, что мы отклонились от миддельбургского предложения, и думаю, что лучше совсем его отложить в сторону, а обсуждать отсылаемый документ; тоща не будет никакой попытки объяснить эти условия каким-либо параграфом миддельбургского предложения.
<p>Среда, 28 мая 1902 года</p>Комиссия собралась вместе с лордами Китченером и Мильнером в 11 часов, чтобы выслушать ответ, данный британским правительством на проект соглашения, представленный через посредство обоих лордов.
Лорд Мильнер сделал следующее сообщение:
В ответ на телеграмму, составленную в нашем последнем заседании с согласия всех членов комиссии, которым вручена копия с нее, получен следующий ответ от правительства его величества:
