Начальник оперативного пункта не был уполномочен встречаться с приезжающими конгрессменами для обсуждения секретных вопросов. В нормальных обстоятельствах Харт даже не подумал бы нарушать это табу. Но теперь, когда над ним нависла угроза «Эрликонов», он намеренно преступил черту, разыскал Уилсона и попросил о возможности провести брифинг для конгрессмена.
Двое мужчин вели себя так, словно были очень рады видеть друг друга, когда встретились в бывшем здании Агентства по международному развитию, где временно размещалось посольство США. На пятом этаже Харт проводил Уилсона в тесную квартиру, служившую прибежищем для сотрудников оперативного пункта, а оттуда в секретную комнату, известную как «танк». Его военный специалист уже был там, и двое людей из ЦРУ приступили к тщательно подготовленной презентации. Они собирались объяснить, насколько более эффективной была бы военная кампания, если бы Уилсон позволил Агентству потратить средства, предназначенные для покупки «Эрликонов», на приобретение 12,7-миллиметровых DshK и 14,5-миллиметровых пулеметов.
Разумеется, Чарли уже слышал хвалебную речь Харта о достоинствах DshK. Но на этот раз Харт полагал, что у него есть гораздо более убедительные аргументы. Военный эксперт подготовил пластиковые накладки, размещаемые поверх военных карт. На первой накладке была изображена горстка синих точек, обозначавшая количество «Эрликонов», которые можно было разместить в пределах суммы, указанной Уилсоном. Размер Афганистана приблизительно соответствует площади штата Техас, и Харт дал понять, как мало можно достигнуть с помощью такого количества зенитных установок.
Затем он наложил на карту другой кусок прозрачного пластика с сотнями красных точек, обозначавших количество тяжелых пулеметов, которые он мог развернуть за те же деньги. «С их помощью мы сможем нанести противнику гораздо более тяжелые потери, — объяснил он. — Кроме того, «Эрликоны» могут разъярить русских и спровоцировать атаку на пограничный базовый лагерь, который они до сих пор не трогали».
Фоновая музыка придавала презентации оттенок драматизма и историчности. Глава оперативного пункта чувствовал силу своих аргументов и просто не мог представить, что конгрессмен не оценит его логику.
Уилсон был вежлив. Да, они представили замечательные и убедительные свидетельства, но он изучал проблему, и «Эрликоны» — как раз то, что нужно моджахедам. В этот момент у Харта появилось зловещее ощущение, что швейцарские зенитки стали для конгрессмена «неким магическим оружием, мессианской целью его жизни».
Но Уилсон не желал принимать логический принцип «или то, или другое». «Послушайте, Говард, вы можете параллельно увеличить закупки 12,7-миллиметровых пулеметов, — сказал он. — Деньги для нас не проблема». Мысль о том, что кто-то может просто выбрасывать деньги на тайную войну, была непостижимой для Харта, как и для всего руководства ЦРУ. Он даже не стал рассматривать ее. Вместо этого он указал конгрессмену на опасность для Пакистана и добавил, что генерал Ахтар согласен с его точкой зрения.
Но Уилсон и здесь обошел своего оппонента. По его словам, он только что беседовал с Ахтаром и с самим Зией уль-Хаком. «Говард, пакистанцы не собираются отступать, — сказал он. — Наоборот, они готовы идти до конца».
Собеседники с таким же успехом могли бы разговаривать на разных языках. На первый взгляд Харт обращался к узкой проблеме закупки «Эрликонов», но на самом деле он предпринимал последнее отчаянное усилие, чтобы удержать афганскую программу в руках профессионалов. Между тем Уилсон смешал все карты, когда дал понять, что в деньгах больше не будет недостатка. Он предлагал большую долю пирога — фактически много больше пирогов, — если афганские воины будут готовы принять их.
«Говард, вы не понимаете, — сказал он. — Мы собираемся приобрести для вас все долбаные «Эрликоны», «Блоупайпы» и SA-7, какие только сможем найти в Восточной Европе. Вы только скажите, сколько еще тяжелых пулеметов вам нужно, и вы их тоже получите».
Со стороны эта конфронтация выглядела почти комично. Харт собирался поддерживать управляемый конфликт, пользуясь войной в Афганистане для медленного истощения сил противника в глобальной кампании, которая могла продолжаться несколько десятилетий. Уилсон же руководствовался старой логикой Барри Голдуотера, воплощенной в его вопросе «А почему бы не победить?»
Особенно оскорбительно для Харта было то, что с ним обращались как с робким бюрократом. Убедить пакистанцев в необходимости эскалации конфликта было непростым делом. Харт тщательно выстроил свои отношения с нервными и подозрительными сотрудниками ISI. Он стал доверенным лицом генерала Ахтара, который доверял ему так, насколько это было возможно для пакистанца.