С точки зрения Пирсона, его клиент представлял собой ходячую бомбу с часовым механизмом. Если Уилсон хотел сохранить хотя бы какие-то шансы на успех, его следовало обуздать, и Пирсон сделал ему строгое внушение. Никаких разговоров с прессой. Что еще более важно — никакого общения с Лиз Викершэм. Сейчас все зависело от нее. Федералы давили на нее, добиваясь свидетельства, что конгрессмен нюхает кокаин. Практически любые его слова, обращенные к ней, можно будет подвести под статью о воспрепятствовании правосудию. Конгрессмен обратился в слух, и Пирсон не упустил возможности внушить ему, насколько серьезно его положение. Адвокат предупредил Чарли о высокой вероятности прослушивания его телефонных разговоров.
Это была особенно жуткая весть для Уилсона, который вдруг вспомнил визит Чака Когана в свой офис всего лишь несколько недель назад. Сотрудники службы безопасности сказали ему, что КГБ может без труда подслушивать его разговоры, считывая вибрации оконного стекла.
Вскоре после предупреждения Пирсона за окном конгрессмена неожиданно появились мойщики окон. Сотрудники проинформировали его, что уборщики нанесли незапланированный визит и в его офис. Весь аппарат Уилсона находился в состоянии, близком к панике, а между тем количество выпиваемого им шотландского виски достигло угрожающих размеров. Депрессия навалилась на него с такой силой, что некоторые люди из ближайшего окружения конгрессмена опасались его самоубийства. По словам самого Уилсона, он никогда не задумывался о такой возможности. Но Стюарт Пирсон пришел к выводу, что он перестарался в нагнетании страхов для своего клиента, и предпринял попытку ободрить Чарли. «Я едва не погубил свою печень, — вспоминает он. — Трудно было не пить вместе с Чарли, потому что у меня быстро возникла симпатия к нему, а в таких делах клиенту нужно давать утешение, а не только юридические советы». Теперь адвокат вспоминает эти пьяные сеансы психотерапии как странный сон. Однажды в офисе конгрессмена он с изумлением наблюдал, как Уилсон наполнил четырехдюймовый стакан для вина скотчем и колотым льдом. За полтора часа Уилсон выпил по меньшей мере четыре таких коктейля, известных под ласковым названием «кувалда».
Сначала Пирсон считал алкоголь необходимым транквилизатором для своего неуравновешенного клиента. Но потом он забеспокоился: Уилсон находился в таком опасном состоянии, что нуждался в круглосуточном надзоре. Именно тогда Пирсон открыл для себя преданность друзей Чарли Уилсона, которые в конце концов и спасли положение.
Первыми были «Ангелы Чарли», которые незаметно взяли бразды правления в офисе, защищали Уилсона от прессы, выполняли его работу, утешали его, но самое главное (по мнению Пирсона), держали рот на замке. Точно так же поступали все остальные друзья Чарли, начиная с самой уязвимой — Лиз Викершэм, которая расстроила планы обвинителей и удержала линию защиты.
Другой друг, известный техасский писатель Ларри Кинг, возможно обладавший самыми компрометирующими знаниями о конгрессмене, тоже подвергся настойчивым расспросам о привычках Чарли. Кинг был настоящим пропойцей, на протяжении многих лет принимавшим участие в разных похождениях Чарли, особенно в тот период, который представлял особый интерес для министерства юстиции. Тогда Кинг едва не присоединился к Чарли в качестве инвестора для финансирования плана Пола Брауна по созданию мыльной оперы с Лиз Викершэм в главной роли.
Ларри Кинг, который уже семь лет не пьет ни капли после вступления в общество анонимных алкоголиков, вспоминает свой ответ представителям властей, желавшим узнать о его отношениях с Чарли. «Я бы с радостью помог вам, — сказал он следователям. — Но как раз после того времени, о котором идет речь, я лег в клинику на курс реабилитации, и всю память как ножом отрезало».
Можно представить, какое горькое разочарование постигло федералов, натыкавшихся на одну каменную стену за другой при допросах забывчивых друзей и сотрудников конгрессмена. Но однажды им повезло. Сеть, раскинутая для поисков водителя лимузина, который забрал Чарли, Лиз и Пола Брауна из аэропорта после уикэнда в Лас-Вегасе, накрыла нужного человека.
В коридорах министерства юстиции витал дух радостного предвкушения, когда следователи готовились к допросу водителя, двадцатилетнего Билла Чешира. Молодой человек сказал, что хорошо помнит конгрессмена и будет рад дать показания. Теперь для того, чтобы упрятать Уилсона в одиночную камеру, оставалось лишь получить подтверждение уже имеющихся показаний Брауна, что техасский конгрессмен нюхал кокаин на заднем сиденье лимузина.