Республиканская территория была вотчиной Джоанны, и она быстро применила свою проверенную тактику, организовав обед для сенатора с лордом Робертом Крэнборном в качестве почетного гостя. Крэнборн обладал одним из тех титулов, которые неизменно зачаровывают американцев. Будучи другом Чарльза Фосетта, он с самого начала принимал активное участие в афганской войне. Он прилетел из Англии на «Конкорде» со специальной миссией: выступить в роли лоббиста перед Тедом Стивенсом.
В тот вечер английский лорд красноречиво рассказывал о том, что во время вьетнамской войны американская пресса не скупилась на описания всевозможных ужасов, но в Афганистане она как будто дала Советской армии карт-бланш на политику, граничившую с геноцидом.
Трудно было не прислушаться к словам Крэнборна, который в то время возглавлял фонд помощи Афганистану — организацию, помогавшую Ахмад-Шах Масуду удерживать свои позиции в Паншере.
Джоанна умело выставляла Уилсона в выгодном свете перед влиятельным сенатором, возглавлявшим подкомитет по ассигнованиям на оборону. Для того чтобы утвердить законопроект о закупках «Эрликонов», Чарли должен был заручиться поддержкой Стивенса.
Кроме того, Джоанна регулярно сводила Чарли Уилсона с другими могущественными знакомыми из числа республиканцев. Уилсон уже встречался с министром обороны Каспаром Уайнбергером и директором ЦРУ Уильямом Кейси, когда они давали показания перед его комиссией, но это было формальное мероприятие, сильно отличавшееся от знакомства с ними в качестве близкого друга очаровательной и ультраконсервативной Джоанны Херринг.
«Я раскрыла им всю правду о Чарли, — вспоминает Джоанна. — Я сказала им, что он не хлопковый долгоносик[42], а гораздо лучше. Он ваш самый важный инструмент, потому что он настоящий демократ, но разделяет ваши убеждения».
Одна из особенностей афганской кампании ЦРУ заключалась в том, что ни один из сотрудников Агентства не имел личных связей с афганцами, которых они поддерживали. Это было одним из условий Зии уль-Хака, на которых ЦРУ получало право действовать на территории Пакистана. Но Чарли Уилсон не был связан подобными ограничениями. Поэтому осенью 1983 года, когда афганский врач из Орландо, штат Флорида, позвонил ему и сообщил, что его брат и по совместительству временный командующий союза моджахедов находится в городе, Уилсон сразу же согласился встретиться с ним.
Профессор Сигбатула Моджадедци оказался невысоким мужчиной в очках и с седой бородой. Его история глубоко тронула и возмутила Уилсона. Моджадедци, исламский интеллектуал, говоривший на шести языках, происходит из семья, которая возводит свою родословную к третьему халифу. К тому времени, когда он познакомился с Уилсоном, более ста его ближайших родственников были убиты, погибли или просто затерялись где-то в горах Афганистана. Сам он попал в тюрьму и подвергся пыткам в 1978 году, после народных протестов в Кабуле. Больше всего Уилсона поразила настойчивость афганского лидера, когда тот повторял, что Советы не могут победить: «Они не сверхдержава. На свете есть только одна сверхдержава — Аллах».
За вдохновенными речами о вере то и дело проглядывал вопрос: «Почему Соединенные Штаты не помогут нам остановить советские штурмовые вертолеты? Мы не можем сражаться с такой силой голыми руками. Пулеметные пули только отскакивают от их брони». Что они могли поделать без современного оружия и со скудными боеприпасами? Потери были огромными.
Уилсон пригласил Моджадедци на ланч с Джоанной в Демократическом клубе. Она почти сразу же начала восхвалять афганского полевого командира, с которым познакомилась на съемках документального фильма вместе с Чарльзом Фосеттом. Его звали Гульбедцин Хекматиар, и он произвел на нее неизгладимое впечатление. Кроткий на вид профессор неожиданно всполошился и назвал Хекматиара настоящим чудовищем и врагом Афганистана. Он обвинил Гульбеддина в опасном фундаментализме и убийстве умеренных афганцев. Ни один уважающий себя народ не должен поддерживать такого человека.
Джоанна Херринг всегда крепко держалась за свои убеждения. Сам Зия уль-Хак и другие пакистанские руководители говорили ей, что из всех афганцев они больше всего уважают Хекматиара. Спор приобрел ожесточенный характер. Никто не хотел уступать, но Моджадедци говорил очень тревожные вещи о кровожадности Хекматиара и его исламском радикализме. Он предупредил, что Америка однажды пожалеет, если не прекратит поддерживать его.
