Первый шаг был почти обескураживающе легким, но теперь Уилсону предстояло убедить коллег из Сената согласиться с беспрецедентной эскалацией тайной войны ЦРУ в Афганистане. Здесь могло случиться все что угодно, поэтому на совместном заседании конгрессменов и сенаторов, ведавших ассигнованиями на оборону, Уилсон избрал простую стратегию накопления политических очков. «Я голосовал за любые предложения, от кого бы они ни исходили, — вспоминает он. — Я целовал любую задницу в той комнате». Голосование решало участь сотен миллионов долларов, направляемых на оборонные заказы в тех округах, которые представляли заседатели.
Конгрессмен выжидал до тех пор, пока сенатор Тед Стивене не осведомился, есть ли еще какие-нибудь предложения от Конгресса. «Да, — сказал Уилсон. — Вот проект на выделение сорока миллионов долларов для афганских борцов за свободу; из них семнадцать миллионов предназначены для закупки лучшего зенитного оружия по сравнению с тем, что у них есть». В заключение он произнес фразу, впервые оброненную Доком Лонгом и впоследствии ставшую его крылатым выражением при обсуждении подобных вопросов: «Это единственное место в мире, где армия свободы на самом деле сражается с коммунистами и убивает их».
Разумеется, все конгрессмены поддержали Уилсона, но его удивило, что никто из сенаторов не стал возражать. «Я осмотрелся вокруг и едва не упал со стула. Никто даже глазом не моргнул, никто не сказал “нет”». По словам Уилсона, это был момент откровения: он как будто толкнул запертую дверь и обнаружил, что на ней нет замка и никто не мешает ему войти.
У прессы не было фотографий Говарда Харта. Журналисты даже не знали его имени. Немногочисленные конгрессмены их комитета по разведке, которые встречались с ним, получали лишь самые общие брифинги. Даже в Госдепартаменте никто не знал, как он организует свои операции. Ни один сотрудник пакистанского посольства в Исламабаде, где находился его оперативный пункт, даже не думал спрашивать, чем он занимается. Но самое странное — лишь очень узкий круг людей в ЦРУ был посвящен в подробности тайной кампании Харта. Хотя сам Харт и ЦРУ работали со многими правительственными структурами и опирались на поддержку Пентагона, никто не пытался диктовать начальнику оперативного пункта, что он должен делать… никто, кроме Чарли Уилсона.
Именно поэтому Харт так болезненно отреагировал на известие о законодательном «даре» Чарли Уилсона стоимостью 40 миллионов долларов. Чарли невинно полагал, что в ЦРУ по достоинству оценят его поступок. В конце концов, спикер О'Нейл и другие демократы в Конгрессе практически находились в состоянии войны с Агентством. Они только что прекратили финансирование «контрас», и неожиданное масштабное ассигнование на нужды тайной войны в Афганистане было последним, чего ожидали руководители ЦРУ В те дни это была огромная сумма, на 10 миллионов долларов больше, чем весь объем американской помощи моджахедам в прошлом году, но, к разочарованию Уилсона, никто в Агентстве не оценил его широкий жест — и меньше всего Говард Харт.
Оперативные сотрудники спецслужб отличаются от большинства людей. Их учат параноидальной подозрительности. Их работа заключается в определении и оценке угроз, и Харт расценил вести из Вашингтона как прямую угрозу своей деятельности. Для него хитроумный маневр Уилсона с поставками «Эрликонов» фактически был пощечиной. Уилсон протащил через Конгресс законодательную инициативу, которая, если воспринимать ее буквально, приказывала ЦРУ доставить в Афганистан зенитные орудия швейцарского производства. Это было определенно не советское оружие, и Харт сознавал, что, если его вынудят переправить в зону боевых действий эти большие западные пушки, он с таким же успехом может крупными буквами написать на них «ЦРУ». Уилсон, этот чрезвычайно назойливый конгрессмен, угрожал нарушить незыблемое правило холодной войны, гласившее, что американское оружие не должно появляться в конфликтах СССР с участием третьих сторон.
Харт не без оснований опасался, что появление дорогих автоматических пушек швейцарского производства изумит и обозлит Кремль и приведет к переоценке всей военной стратегии. Если Советский Союз введет в Афганистан миллионную или даже пятисоттысячную армию вместо нынешней стадвадцатитысячной группировки, сопротивление будет подавлено. И тогда, по мнению Харта, русские обрушатся на Пакистан.
