«Тебе это не понравится, и мне тоже не нравится, но Клэр хочет, чтобы ты отправился в Африку», — сказал Данн. Гаст молча слушал, пока Данн безуспешно пытался расписать яркими красками его новое назначение в качестве «третьего человека» в африканском подразделении. Он говорил о войне Джонаса Савимби в Анголе, но Авракотос понимал, что его отправляют в ссылку, и он никак не может повлиять на решение Джорджа. «Я мог бы отправиться к Клэру и уговаривать его, но я знал, что отказ доставит ему садистское удовольствие. Он бы подумал: даже великому Гасту приходится целовать мою задницу и понимать, кто здесь главный». Гаст ослушался Джорджа, и теперь Джордж хотел сполна отплатить ему.
Авракотос доверял своей интуиции. В нужные моменты он умел блефовать или сражаться и побеждать. Но теперь — возможно, впервые в своей жизни — он полагал, что действительно ничего не может поделать. Он знал Клэра Джорджа как облупленного. Они вместе служили в Афинах, где обстановка временами накалялась до предела и на них объявляли охоту. Гаст защищал Клэра и учил его приемам маскировки и местным обычаям. Теперь он слишком хорошо понимал, что его старый друг решительно настроен испортить ему жизнь.
Впоследствии Авракотос нашел другие причины кроме нарушения субординации, чтобы объяснить, почему Клэр захотел выдворить его из отдела Ближнего Востока. Принимая участие в операции «Иран-контрас», Агентство ступало по очень тонкому льду. В случае более чем вероятного скандала должно было выясниться, что Авракотос недвусмысленно предостерегал Джорджа и ЦРУ от дальнейшего участия. Одной из главных проблем в парламентских расследованиях деятельности Агентства было то обстоятельство, что никто точно не знал, с кого нужно спрашивать и что именно спрашивать. Однако в данном случае официальный руководитель иранского подразделения несомненно стал бы одним из первых свидетелей. Если бы Гаст был переведен на другую работу в отделе Африки, кто-то другой мог объяснить позицию Агентства.
Для Авракотоса было мучительно видеть, как Джордж отбирает его любимую программу в тот момент, когда она вступила в фазу успеха, но помощник заместителя директора нанес второй удар, предназначенный для того, чтобы полностью нейтрализовать «выскочку из Элекиппы». По его поручению Берт Данн передал Гасту распоряжение прекратить любые контакты с Чарли Уилсоном.
В этот момент Авракотос понял, что Джордж осуществил тайную подрывную операцию. Он связал Гасту руки, лишив его возможности искать обходные пути. Благодаря Чарли Уилсону Гаст мог надавить почти на любые рычаги в Вашингтоне, и Джордж знал об этом. Но он также знал, что Уилсон стал профессиональным «другом» Агентства. Теперь конгрессмен был близок к Тому Твиттену и имел прочные связи с Бертом Данном и Мак-мэхоном. Даже если вывести Авракотоса за скобки, почти не вызывало сомнений, что Уилсон все равно будет относиться к Агентству как к союзнику и поддерживать его[59].
Когда Данн передал приказ Джорджа, Гаст не стал жаловаться. Он почти ничего не сказал. Удивительно, но этот человек, который никогда не уклонялся от схватки и с молоком матери впитал стремление к возмездию почти любой ценой, теперь смирился со своей участью. Он даже не принял предложение Уилсона о личном вмешательстве, хотя у конгрессмена со всеми его связями и возможностями было более чем достаточно влияния, чтобы обуздать Джорджа.
Авракотос пришел к выводу, что он должен принять это наказание как мужчина. Это не имело отношения лично к нему. Он собирался жениться на молодой оперативнице, с которой жил в течение последнего года, а его сын Грегори к тому времени поступил на работу в Агентство. Анализируя свое бедственное положение, Авракотос был вынужден признать, что теперь Клэр удерживает заложников, и если он будет чинить неприятности, то в первую очередь от этого пострадают Грегори и его собственная невеста.
Поэтому он не стал бить себя кулаком в грудь, проклинать злую судьбу и вести задушевные беседы в надежде на сочувствие. Вместо этого он попросил своего преемника Джека Девайна, шестифутового ирландца из Пенсильвании, встретиться с Уилсоном[60]. Девайн передал Чарли следующее сообщение: «У меня есть хорошая и плохая новость. Плохая новость в том, что я выхожу из программы… а хорошая — Джек будет руководить ею».
