Авракотос вступил в этот таинственный мир 1 августа 1962 года. Большинство из пятидесяти новобранцев на его курсе принадлежали к «Лиге Плюща»[16] и приехали в основном из Гарварда, Йейля и Брауна. Остальные прибыли из разных мест, таких как университеты Питсбурга, Небраски и Канзаса или из технологических колледжей, таких как Технологический институт Карнеги и Политехнический институт Ренселера. По выражению Авракотоса, «там было тридцать восемь Плющей и двенадцать наших». Впрочем, он быстро проникся невольным уважением к своим однокурсникам. Он узнал, что Агентство составило список лучших выпускников страны и постаралось привлечь многих из них. «Когда ты сознаешь, что единственный способ выбраться из сортирной дыры — это умение шевелить мозгами, то поневоле начинаешь уважать чужие мозги. Все эти ребята отлично соображали, все до единого».
У половины новобранцев были магистерские степени, многие свободно говорили на нескольких языках. Авракотос помнит одного молодого человека из Гарварда, который цитировал Чосера с такой легкостью, как будто вел обычный разговор. В течение следующих полутора лет эти пятьдесят избранных оставались вместе, изучая шпионское ремесло.
В Кемп-Пири, учебном лагере ЦРУ в окрестностях Джеймстауна, штат Виргиния, где первые американцы некогда основали свое поселение, юные шпионы учились пользоваться огнестрельным оружием и взрывчатыми веществами. Они прошли суровые курсы выживания и прыжков с парашютом. Они ездили в разные города на практические занятия по слежке и наружному наблюдению. Они учились чертить карты и составлять таблицы, постигали тайнопись и незаметный обмен сообщениями, работали с экспертами по прослушиванию и операторами детекторов лжи, усваивали навыки внедрения агентов и компрометации или вербовки агентов противника.
В те дни многих не покидало ощущение подготовки к войне. Две сверхдержавы тратили значительную часть своего государственного бюджета на военные проекты, позволявшие осуществить массированное ядерное нападение в течение нескольких минут. Более пятнадцати тысяч боеголовок было направлено на города и военные объекты с обеих сторон. На границе Западной Европы стояло девяносто советских дивизий. Соединенные Штаты и их союзники по НАТО постоянно проводили маневры и тренировки на случай внезапной атаки по традиционному сценарию, но никто не сомневался, что после нарушения границ обычная война неизбежно перерастет в ядерную. Сверхдержавы превратили друг друга в беспомощных гигантов, потому что ни одна из сторон не хотела использовать всю мощь своих вооружений. Не имея другого выхода для своей агрессивной энергии, они превратили весь мир в поле битвы для разведок. Трудно было найти страну, где КГБ и ЦРУ так или иначе не сталкивались бы друг с другом.
Авракотос и его однокурсники рассчитывали, что они отправятся в бой сразу же, когда получат свое первое зарубежное задание. В то время места, о которых никто особенно не думал, то и дело попадали на первые полосы газет в качестве «горячих точек» холодной войны: кубинцы из ЦРУ воевали с советскими кубинцами, а вьетнамцы, поддерживаемые США, пытались одолеть вьетнамских коммунистов.
Агенты ЦРУ считали себя глобальными онкологами, пытавшимися найти и удалить — или по меньшей мере заморозить — даже самые незначительные злокачественные образования, прежде чем они разрастутся до полномасштабной угрозы, предшествующей ядерной конфронтации. Это было грязное дело, но оно считалось необходимым, как разрез скальпелем в руке хирурга. Кастро на Кубе мог распространить свою революцию не только на Центральную, но и на Латинскую Америку. По мере того как колониальные державы ускоряли исход из Африки, она становилась все более нестабильной: один чернокожий Кастро мог заразить весь континент. В этой борьбе не могло быть компромиссов. И повсюду единственными генералами в единственных настоящих баталиях, дозволенных сверхдержавами, были разведчики.
Так выглядел мир, куда Гаст Авракотос попал в 1963 году, когда получил свое первое зарубежное назначение после полуторагодовой подготовки. Трудно представить, какие чувства он испытывал, когда узнал, что его направляют в страну, где родились его родители. Он возвращался не только для того, чтобы защищать Грецию, но и для того, чтобы «стать часовым на стенах свободного мира», по выражению президента Кеннеди.
Греция была не просто колыбелью демократии, а тем местом, где началась холодная война. Доктрина Трумэна создавалась для того, чтобы противостоять угрозе вооруженного проникновения коммунистов в Грецию и Турцию, В соответствии с планом Маршалла эти страны получали сотни миллионов долларов для спасения своей экономики, и ЦРУ было исполнено решимости удержать греков, которые были союзниками НАТО, от голосования за левых политиков.
