Чарльз Симпсон, многолетний административный советник Уилсона, был не на шутку встревожен состоянием своего босса. «Четыре или пять раз я боялся оставлять его одного на ночь, — вспоминает он. — Он дошел до того, что хлестал неразбавленную водку прямо в офисе».
Центральное место в этой драме теперь занимала Лиз Викершэм, бывшая девушка с обложки «Плейбоя», сопровождавшая Уилсона в его поездке в Лас-Вегас на выходные. Пол Браун рассказал ФБР, что Лиз была вместе с Уилсоном в номере «Фантазия», когда он нюхал кокаин. По его словам, на Каймановых островах они предавались такому же занятию. Ее видели рядом с конгрессменом в лимузине, возвращавшемся из Лас-Вегаса, где, по словам Брауна, Уилсон снова вдыхал белый порошок.
Викершэм превратилась в бомбу с часовым механизмом, и адвокат Чарли велел ему прекратить любые контакты с ней. В то время все мысли об Афганистане вылетели у него из головы. В каком-то оцепенении он воспринимал слухи о показаниях Лиз перед членами комиссии Министерства юстиции. «Я просто не понимаю этого, я не верю, что она могла это сказать», — пожаловался он Симпсону поздним вечером после очередного стакана, когда ему сообщили, что Лиз подтвердила его эксперименты с кокаином на Каймановых островах. Она сообщила следователя, что сфотографировала Уилсона «потому что он ужасно глупо выглядел, и было так необычно… видеть, как конгрессмен это делает». По словам Лиз, она также слышала, будто он покуривал марихуану в Вашингтоне.
Уилсон воспринял эти новости как измену. Он еще не понимал, что Лиз на самом деле была его спасительницей. В начале 1983 года эта бойкая белокурая красавица в одиночку держала линию обороны против целой толпы федералов, которые угрожали распять ее, если она не донесет на конгрессмена. Но она лишь засвидетельствовала информацию об употреблении наркотиков за пределами страны, где законы США утрачивают силу. Более того, она наотрез отказалась признать употребление кокаина в тех случаях, которые были описаны в показаниях Брауна. Она держала фронт во всех местах, где прорыв означал бы политическую гибель Чарли Уилсона.
Но в феврале и марте 1983 года Уилсон не понимал, что Лиз выступает как его защитница. Зато он знал, что репортеры лишь ждут возможности прогнать его сквозь строй фотоаппаратов и телекамер, а три или четыре камеры следуют за ним повсюду. «Они были похожи на оружейные стволы. Я испытывал почти непреодолимое желание ухватиться за них и вырвать из рук». Все это тяжело давило на психику, и Уилсон начал совершать сумасбродные поступки. Напившись однажды вечером, он уволил своего адвоката, а на следующее утро снова нанял его. Между тем забуксовавшие следователи давили на все педали. Они рассылали повестки всем водителям лимузинов в городе, надеясь найти того, кто якобы видел конгрессмена, нюхавшего кокаин в салоне его автомобиля.
Уилсону казалось, что столицу наводнила целая армия «охотников за головами», выискивавших любой предлог, чтобы убрать его со сцены. В этот момент он вполне мог бы навсегда забыть о своем интересе к Афганистану, но рассудительные адвокаты, узнавшие о его запланированной поездке в Израиль и Пакистан, посоветовали ему не менять свое расписание. «Уезжайте из страны, — говорили они. — Придерживайтесь вашего рабочего графика».
Этот совет, в сочетании с мыслью об избавлении от окружающего кошмара, немного взбодрил конгрессмена. Он осознал, что друзья будут ждать его повсюду, где приземлится его самолет. Но самое главное, теперь он имел спутницу, которая согласилась ехать вместе с ним. Два месяца назад в Исламабаде, напившись на подпольной дискотеке, Уилсон дал себе слово, что больше не приедет в Пакистан без американской женщины в своей свите. Невероятно, что в момент пьяного забытья судьба свела его с Кэрол Шэннон.
Шэннон была местной знаменитостью в Далласе и Форт-Уорте благодаря своему экзотическому искусству танца живота. Посмотрев на ее представление, уже изрядно подвыпивший Уилсон пригласил ее на танец, а потом неожиданно сделал ей другое предложение.
— Дорогая, если вы так серьезно относитесь к танцу живота, поедемте со мной в Каир, — с притворной серьезностью сказал конгрессмен, пока они танцевали. — Я устрою вам представление перед египетским министром обороны.
Приглашение было лишь наполовину искренним, но со временем идея взять с собой личную танцовщицу казалась Уилсону все более привлекательной. Когда он зашел к своему адвокату перед отъездом, тучи над его головой как будто рассеялись. Скоро он будет далеко от этого города кровопийц и головорезов; он будет лететь первым классом в такие страны, где лидеры относятся к нему с уважением. Во взгляде Чарли Уилсона появились прежние искорки, и он приготовился к возобновлению своего крестового похода.
