В шестилетнем возрасте Кэрол Шэннон, выросшая в глубинке Восточного Техаса, очень хотела научиться танцевать, но члены ее семьи, принадлежавшие к баптистской церкви, считали танцы дьявольским ухищрением. По их убеждению, мужчина как хозяин дома был обязан изгонять злых духов из своих детей. Иногда девочка не понимала, почему отец кричит на нее, а потом до крови порет ремнем. Однажды, когда он застал ее танцующей, то после особенно жестокой трепки несколько раз ударил ее кулаком.
Лежа в своей спальне, она не плакала, а скорее испытывала недоумение. Потом, словно во сне, она включила радио и снова начала танцевать под музыку, раскачиваясь перед зеркалом. Ее тело отзывалось болью, но она вдруг засмеялась — сначала угрюмо, а потом вдруг осознала, что смеется от радости.
Много лет спустя, когда ее муж, ультраконсервативный техасский законодатель, решил баллотироваться в сенат штата, Чарли Уилсон прилетел из Вашингтона с целью организовать оппозицию. Муж Кэрол называл Чарли опасным либералом, который приведет Америку к краху и уничтожит крупный бизнес. Кэрол помнит, как он говорил ей: «Это наш враг». Но кандидат Уилсона победил, и политическая карьера Джо Шэннона завершилась.
Когда брак Кэрол начал разваливаться, она записалась на курсы танцовщиц живота в надежде вернуть любовь своего мужа. Однажды вечером она попросила его выключить телевизор, зажгла свечи и устроила ему представление. Он сказал, что это очень интересно, погасил свечи и снова включил телевизор.
Но у домохозяйки из Далласа был несомненный талант к этой диковинной разновидности танца. Темноволосая красавица с сияющими глазами, бывшая победительница конкурсов «мисс Море» и «мисс Лыжи», она находилась в неопределенном возрасте между двадцатью пятью и тридцатью годами. Мужчины лишались рассудка от страсти, когда видели ее исполнение. Впрочем, ее мечты не ограничивались такими простыми триумфами. Она стала верить, что в предыдущей жизни была древнеегипетской царицей Нефертити. Когда она танцевала, эта связь с другой личностью раскрепощала ее дух и освобождала от детских страхов. Женщины начали приходить на ее уроки. Она преподавала в средней школе и танцевала где только могла — от холостяцких вечеринок до мероприятий для пенсионеров. А потом наступил переломный момент.
В 1978 году симфонический оркестр Форт-Уорта пригласил ее для сольного выступления во время исполнения «Самсона и Далилы». Был ли танец дьявольским ухищрением или нет, но он перенес маленькую Кэрол Шэннон из Восточного Техаса на центральную сцену перед высшим обществом Форт-Уорта. Симфонический оркестр, высший символ городской культуры, подтверждал ее статус женщины и артистки.
Это было уже слишком для ее мужа, который подал на развод неделю спустя. Но для либерального конгрессмена, способствовавшего краху политической карьеры Джо Шэннона, вид этой экзотической домохозяйки, словно сошедшей со страниц «Тысячи и одной ночи», был неотразимо привлекательным. Он подружился с ней после одного из ее представлений и спустя недолгое время возжелал, если и не возлюбил ее. Впоследствии, когда федеральные следователи открыли сезон охоты на Уилсона, он обратился не к возвышенной Джоанне Херринг, а к девушке из городка Килгор, штат Техас.
Чарли нашел в Кэрол Шэннон родственную душу. Когда обвинения в употреблении наркотиков стали расти как снежный ком и он понял, что у него нет иного выбора, кроме пресс-конференции, она прилетела в Вашингтон, чтобы быть рядом с ним в этот тяжелый момент.
В тот вечер они сидели на балконе квартиры Уилсона, откуда открывался вид на Потомак до мемориального парка Линкольна, Капитолия, Белого Дома и Пентагона. Справа они могли видеть очертания Арлингтонского национального кладбища, но, наверное, самым впечатляющим патриотическим символом был мемориал Иводзимы, где почетный караул морских пехотинцев каждый вечер спускал и складывал американский флаг. Уилсон объяснил Кэрол, что он выбрал эту квартиру из-за мемориала, который многое значит для него. Потом он рассказал ей, как больно ему думать о своих подчиненных, которые сейчас возвращаются домой, и какие неприятности он им причинил. «Он сказал, что пошел в политику, потому что хотел сделать свою страну лучшим местом для всех, и еще он действительно хотел мира во всем мире, — вспоминает Кэрол. — У него наворачивались слезы на глаза». В конце этого уикэнда Кэрол сказала: «Я безумно люблю тебя. Если я понадоблюсь к тебе, то сразу же сяду на самолет и прилечу сюда. Я твой друг».
Теперь, два месяца спустя, Кэрол Шэннон словно попала в волшебную сказку. Она сидела в салоне первого класса рядом с улыбающимся конгрессменом и отправлялась танцевать перед египетским министром обороны. «Помните старое телевизионное шоу «Королева на один день?» Так вот, Чарли сделал меня королевой на три недели».
