Его давний помощник Джефф Нельсон объясняет: «Даже подойти к председателю по любому делу было непростой задачей. Он имел ужасную привычку сплевывать в коридорах. Он плевался на ходу и часто попадал на стены и плинтуса. Помню, как уборщики отворачивались и закатывали глаза». Нельсон рассказал об одном совещании, когда Док вызвал министра обороны Каспара Уайнбергера и нескольких высокопоставленных военных в свой кабинет, где он неторопливо и с чавканьем поглощал сэндвич с тунцом, пока они вводили его в курс дела. Это было отвратительной демонстрацией своего влияния, но Док любил напоминать сильным мира сего, кто подписывает их чеки.
Док Лонг был крайне эксцентричным, но очень умным человеком и опасным противником для любого, кто осмеливался перечить ему. Однажды штатным сотрудникам пришлось разнимать Дока и Дэвида Оби, второго по старшинству члена подкомиссии, когда они буквально пытались задушить друг друга.
Принимая во внимание обстоятельства, у Уилсона не было веских оснований полагать, что ему удастся завоевать расположение Дока Лонга. Для начала, Док был твердым сторонником Израиля и не менее жестким противником нарушителей прав человека. По этой причине он сильно недолюбливал Зию уль-Хака. По словам Джеффа Нельсона, Лонг неоднократно называл пакистанского диктатора «навозным жуком». Фундаменталистская программа Зии для него была надругательством над правами человека, а создание «исламской бомбы» он рассматривал как прямую угрозу для Израиля, и в этом вопросе не могло быть никаких компромиссов. Нельсон помнит, какое изумление он испытал на одном из слушаний, когда Лонг вдруг заявил: «Нам следует опасаться репродуктивной способности мусульман: они размножаются гораздо быстрее евреев».
Впрочем, Уилсона не могли смутить такие драматические высказывания. Кроме того, он знал, что председатель хорошо относится к нему. Оба они поддерживали Израиль и были непримиримыми антикоммунистами. Док также имел одну слабость, которую можно было использовать: он был очень падок на лесть. Чарли видел, как легко израильтянам удалось обольстить его. Их действия были чрезвычайно эффективными, и помощник Лонга подозревал, что на самом деле страсть его шефа к Израилю объяснялась раболепным приемом, который ему оказали.
Летом 1983 года Уилсону предстояло найти подход к Доку Лонгу. Здесь требовался его особый талант мастера нетрадиционных стратегий. У Дока была проблема: он любил путешествовать за государственный счет. Эта страсть развилась в нем до грандиозных масштабов. В частности, он любил путешествовать в Европу, причем на специально приспособленных для этой цели реактивных лайнерах, с условиями лучше, чем в первом классе. Проблема Лонга заключалась в том, что летом 1983 года он не смог убедить достаточное количество конгрессменов из своей комиссии отправиться вместе с ним, чтобы оправдать стоимость аренды правительственного самолета. Сами они помалкивали об этом, но Чарли знал причину: даже перспектива роскошной поездки не могла примирить их с обществом этого отвратительного и безнадежно самовлюбленного тирана.
В ходе тайных переговоров, где Уилсон чувствовал себя как рыба в воде, он заключил с председателем недвусмысленную сделку. Он постарается убедить своих коллег согласиться на правительственную командировку, если Док включит туда визит в Пакистан и обеспечит слушание для Зии уль-Хака по афганскому вопросу.
Док не мог устоять перед таким предложением, а Чарли так ловко оформил его, что Лонг совершенно не чувствовал себя оскорбленным. Он даже выслушал аргумент Чарли, что при личном знакомстве Зия оказывается не только приятным человеком, но и бесценным союзником в поддержке моджахедов.
Когда председатель дал согласие включить Пакистан в свой маршрут, он велел своим сотрудникам связаться с ЦРУ и обеспечить ему брифинг по Афганистану с объяснением роли Зии уль-Хака в продолжении военной кампании. Уилсон приветствовал эту инициативу, но лишь до тех пор, пока не увидел, как его недавний знакомый Чак Коган входит в комнату для слушаний вместе со своей свитой. Верный себе, Коган занял свидетельское место с видом человека, полностью владеющего ситуацией. Брифинг был секретным — ни прессы, ни публики, — но Уилсон с растущей тревогой осознал, что шеф ближневосточного отдела ЦРУ устраивает председателю форменную обструкцию. Коган отказался сообщить какие-либо сведения об афганской операции и о роли поддержки со стороны Пакистана. Вполне разумные вопросы сталкивались со стандартным ответом: «Я не могу делиться этой информацией».
