Вдруг чуть сбоку и выше колонны появились клубки дыма, похожего на раскрывшиеся парашюты, но не белого, а чёрного цвета – разрывы зенитных снарядов. Полк, следуя своим курсом, неторопливо выходят из зоны обстрела. У ведущего открылись бомболюки.
– Пантелеич, расступись, – кричит Бурмистров.
Истребители кинулись в разные стороны и тут же почти одновременно со всех бомбардировщиков вниз посыпались чёрные разнокалиберные бомбы. Пока летели бомбы Кравченко усиленно крутил головой, в поисках истребителей противника. Через минуту-полторы дорога и голова, идущей по ней колонны грузовиков скрываются в чёрном облаке разрывов.
"Вот так, с семи тысяч? Да там половина бомб по сторонам разлетелась"…
– Рахов, – кричит комэск, переводя самолёт в пикирование, – твоя шестёрка провожает Фёдорыча. Головой за них отвечаешь. Остальные – за мной!
– "Тройка", сто метров назад к высотке, – Филатов ловит в прицел вновь зашевелившихся на гребне соседнего бархана японцев, – выложить у подножья стрелку в сторону самураев. Маякни флажком, когда будет готово, после будешь прикрываешь нас с тыла. По моей команде все разом назад, высотку обходим справа и слева, глядите чтоб полотнища на гусеницы не намотали. Пока усилить наблюдение за противником, стрелять короткими очередями, боеприпасы экономить.
"Куда подевался комиссар, почему молчит? – он коротко жмёт на спусковую педаль пулемёта, – мы долго против батальона пехоты долго не простоим… И-15-бис снова пригнали, нас будут поддерживать, а поначалу не видно их было… все "ястребки" и бомбовозы сейчас на Баин-Цагане".
По крыше башни вновь застучали пули, послышался звон разбившегося стекла.
– Величко, не стой! Назад, все назад!
– Задняя… не… включается! – снизу доносится сдавленный голос мехвода, он раз за разом изо всех сил дёргает рычаг переключения скоростей.
По броне танка застучали железные подковки, послышался металлический скрежет. Сильный рывок назад, голова Филатова встречается со стенкой башни, сзади коротко рыкнул кормовой пулемёт Петрова и снаружи донёсся чей-то дикий крик. В наушниках командира сразу наступила тишина.
"Антенне конец? – комроты приникает к левому триплексу, – вроде никто не остался на месте, даже строй не нарушился, отбились"…
– Кто меня слышит, покажи красный флаг, – Филатов с трудом ворочает прилипшим к нёбу языком.
"Все ответили, – облегчённо выдыхает он, – без антенны? Остался, видно, от неё кусочек, на нём и работает"…
– Смертники сзади! – крик Петрова совпал с толчком по правому борту, танк крутнуло влево и в башню сквозь небольшую пробоину ворвался яркий солнечный луч.
– Есть кто живой? – в наступившей тишине лейтенант не узнаёт свой голос.
– Есть, даже не ранен, – раздался снизу голос, – а заднему катку, чую я, хана.
– Петров?
– Я-я… т-тоже…
– Стреляй, командир… совсем близко! – кричит мехвод.
– Старший лейтенант Рычагов, – полковник Гусев пристально смотрит в глаза, стоящему перед ним лётчику, – слушайте боевой приказ…
Рычагов спокойно выдерживает взгляд командира полка.
– … примерно в этом районе, – оба склоняются над картой, разложенной на столе, – батальон 11-ой танковой бригады атакован пехотным полком самураев, вверенной вам эскадрилье надлежит обнаружить противника, провести штурмовку и воспрепятствовать атакам его самолётов наших танков. Задача понятна?
– Понятна, товарищ полковник, сделаю в лучшем виде, – улыбается Рычагов, расправляя широкие плечи.
– Учти, Паша, – хмурится комполка, – нет у тебя права на ошибку, сам знаешь каких трудов нам стоило оставить тебя в авиации. Ещё один случай и с армией тебе придётся распрощаться, а то может и под трибунал попадёшь.
– Не сомневайтесь, не подведу вас, – каменеет лицо старшего лейтенанта, – мне нужно пятнадцать минут чтобы эрэсы подвесить.
– Действуй, удачи тебе.
– Выводи, заряжай осколочными, все восемь! – громко кричит комэск техникам, подбегая к девятке И-15бис, спрятанных в камышах на краю поля.
– "Шестой", – хрипит Филатов в микрофон, – куда вылез? Не надо меня прикрывать, ты сектор обстрела мне закрываешь. Петров что там с патронами, остались?…
– П-последний м-магазин… и два фугасных снаряда.
– … Величко?
– Всё, приехали, товарищ лейтенант, сдож двигатель… слышу шум моторов.
"Комиссар пробился, наконец"? – и в этот момент рядом с танками загрохотали взрывы, а броня танка запела на все лады от баса до фальцета.
Свинцовая волна накрывает машины, проходится по песчаным склонам и настигает спрятавшихся впереди в кустах японцев.
– Огонь! – кричит, прильнувший к оптическому прицелу, Филатов.
Забыв щёлкнуть тумблером рации, он жмёт на педаль, выпуская длинную очередь по пехоте, прыснувшей в разные стороны. Дрожащий в его руках "Дегтярёв" вдруг замолкает, послав во врага последнюю пулю. Страшный металлический рёв, дойдя до высшей точки, спадает немного и вновь невыносимо давит на перепонки танкистов.
– Снаряд! – командует себе комроты, крутит головой, тянется к правой боковой боеукладке, выхватывает из неё вертикально стоящий снаряд и привычным движением досылает его в камору.
