Раскинув руки, Эрмин застыл на краю крыши. Закрыв глаза, он прислушался к ветру, терзающему старый жестяной флюгер на шпиле башни. А потом он услышал шелест крыльев. Десятки, сотни крыльев. Шум нарастал и скоро превратился в мягкий рокот водопада, низвергающегося с небес на крышу королевского замка. Тогда граф открыл глаза – круглые, желтые, с вертикальным зрачком – и шагнул в пустоту.
На краткий миг он повис в воздухе. Ветер швырнул его легкое тело в сторону, к верхушкам деревьев королевского сада, и Эрмину на миг показалось, что он летит. Но тяжелый клинок тащил вниз, к земле, и он понял, что сейчас давняя история повторится, вот только вряд ли ему повезет на этот раз. Страх пронзил грудь ледяной стрелой, граф крепко зажмурился и взмахнул руками, словно крыльями.
Сотни когтей впились в его тело. Они пробивали тонкую рубаху и штаны, царапали кожу до крови. Но Эрмин терпел, сжав зубы. Если ничего не выйдет, то эта боль покажется ему пустяком. Ведь внизу его ждут гладкие камни королевского двора...
Рубаха натянулась и пошла вверх вместе с невесомым Эрмином. Граф не вымолвил ни слова, лишь шумно выдохнул. Он снова взмахнул руками и почувствовал, что поднимается в темное небо, нависшее над столицей Ривастана. Его несли птицы, но сейчас Эрмину казалось, что он летит сам, так, как всегда мечтал – вверх, в темное небо, над крышами домов, поднимаясь выше башен... Летит.
Он поднимался все выше и выше, оставляя внизу жадные камни мостовой, что и на этот раз упустили свою жертву. Он летел на запад, прямо в закат. В сторону Дарелена.
Близилась полночь. Лесная чаща утопала во тьме, скрывая свои тайны от людей, посмевших нарушить покой древнего леса. Ополовиненная луна, напоминавшая надкушенный круг незрелого сыра, висела в безоблачном небе одиноким фонарем. Светила она ярко, но у подножья лесных великанов чернильными кляксами лежала тьма. И все же люди шли вперед, не останавливаясь ни на миг. Ровно, уверенно, след в след – не тратя попусту силы, но и не медля. Точно так же шли и в прошлую ночь, и в позапрошлую, ведомые вампиром, что страшился солнечного света. Но сегодня они спешили. Знали, что к исходу ночи должны дойти до башни. Сегодня – или никогда.
Первым уверенно вышагивал Мираль. Он прекрасно видел в темноте и торил путь всему отряду. Следом, дыша упырю в затылок, шел Дарион. Маг плохо видел в темноте, но зато держал наготове свой посох, готовый взорваться убийственным пламенем. Он был готов в любой момент упокоить кровососа, если тому вздумается показать норов – на поясе упыря по-прежнему висел клинок, лишивший головы Ирма. Никто не собирался обезоруживать Мираля, в отряде каждый меч на счету, а меч Риго – наследный клинок графов Дарелена – остался в замке, вместе с железным венцом.
Следом за Дарионом осторожно скользил Ронэлорэн. Полуэльф чувствовал себя в лесу как дома. Хоть родился и вырос он среди людей, но за время скитаний прошел сотни лиг – и дорогами, и чащей. Правую руку он держал на груди, поближе к перевязи, набитой колбами со смертельным для кровососов дымом. Шел он легко и бесшумно, стараясь не отставать от мага.
Следом за другом шел Сигмон. Для него тьма была не больше чем сумерками, и он не забывал посматривать по сторонам, вглядываясь в подозрительные тени.
Замыкал отряд Корд. Капитан никогда не жаловался на темноту, и тан предполагал, что бывшему пирату она не помеха. Он был немногословен и решителен и порой казался Сигмону сложным механизмом, вроде гномьего замка с секретом. Он всегда знал, что нужно делать, и действовал без малейших сомнений и колебаний. Такая решительность немного беспокоила тана, все же человек не железо, не следует ему разить бесстрастно, без чувств и эмоций. Но зато Сигмон был уверен: тыл надежно прикрыт. Ему оставалось лишь присматривать за Роном и Даром, а те в свою очередь следили за кровососом.
Лошадей, одолженных в конюшнях Дареленского замка, они бросили прошлым вечером, прямо на старой проселочной дороге, заросшей лопухами – перед ними встала глухая чаща, непроходимая для коней. Из поклажи забрали только воду с хлебом и сразу отправились в самое сердце старого леса. Сначала шли по карте, следом за вампиром, что указывал путь. Но потом карта стала не нужна.
Древний лес хранил мрачные секреты столетиями, и за это время никто не осмеливался потревожить его покой. Но недавно двуногие снова вернулись в чащу. Они оставили следы – упыри не умеют ходить по лесу как эльфы. Конечно, они и не люди, что ломятся через подлесок, ломая ветви и втаптывая первоцветы в грязь. Никто из людей не заметил бы тропинок, проложенных кровососами. Но их видел Мираль. Их примечал острый глаз полуэльфа. Дариона манило древнее волшебство, исходящее от башни, а Сигмон просто шел на дух упырей, что пропитал каждый шаг этих невидимых простому смертному троп. Корд шел следом за друзьями. Бывшего наемного убийцу и пирата вел запах боя и крови – крови, что еще не пролилась, но которую он уже чуял.
