...В руке пистолет оказался совсем не таким тяжёлым, как в тот единственный раз, когда Бек заставил-таки её учиться стрелять на бывшем стадионе по консервным банкам, и из десяти раз она промахнулась восемь, потом долго болело запястье, и она бессильно злилась на пацанов...
Нет, совсем нетяжёлым.
В тишине сухо щёлкнул предохранитель.
- Да ты не выстрелишь! - уверенно сказал наконец Ахмад и протянул руку. - Не сможешь. Дай сюда. И уходите!
- В тебя - не смогу, - она не отрывала завороженных глаз от пистолета, поворачивая его, пока он не глянул ей в лицо мёртвым зрачком дула. - А вот так - смогу.
идёт Смерть по улице, несёт блины на блюдце
кому вынется - тому сбудется
тронет за плечо - поцелует горячо
полетят копейки из-за пазухи долой
- Ты что?! - прохрипел Ахмад. - Зачем?!
- Я с этим жить не буду, - сказала она просто.
- Дура, в меня стреляй! - выдавил человек на полу. - В меня!
Она перевела на него взгляд, и в тот же миг Ахмад выхватил у неё пистолет и наотмашь хлестнул по щеке ладонью, придушенно выматерившись.
Схватив за плечо, Артур поволок её к двери, она мотала головой, упираясь.
- Да он с тобой то же бы сделал, если б мы тогда не успели! - срывающимся голосом крикнул Бек.
- Это не по-человечески! - её трясло, и слова еле выговаривались. - Этого не должно быть... ни с кем! Ни с кем! Ни с кем!
Сквозь плывущий перед глазами туман она вдруг увидела, как Ахмад, шагнув к лежащему, поднял пистолет. Выстрел ударил раз, другой.
Она зажмурилась, вцепившись в Артура, и тот наконец вытолкнул её наружу.
Судорожно хватая сырой воздух раскрытым ртом, она кое-как доплелась до чернеющих кустов, упала коленями в мокрую траву. Жёлчь подступила к горлу, и её жестоко вывернуло наизнанку.
а сегодня я воздушных шариков купил
полечу на них над расчудесной страной
буду пыль глотать, буду в землю нырять
и на все вопросы отвечать - всегда живой
Зубы цокали об непонятно как оказавшуюся в руках ребристую фляжку. Она открыла глаза, и Артур молча помог ей подняться.
- В-вот и свиделись... - пробормотала она.
На его обветренном остроскулом лице только глаза остались прежними - печальными.
- Ты прости. Бехк ма биллахь, - сказал он тихо. - Я не знал.
- Бехкъ бахъъума дац (ничего, не стоит). Ты не знал, - отозвалась она эхом. Горло болело, слова еле выговаривались. - Ты... ты как?
Он пожал плечами:
- Ты же сама видишь...
- Пойдёшь с нами?
- Шутишь? - Артур усмехнулся. - На мне крови столько...
Она снова закрыла глаза:
- Иисус сказал разбойнику: ныне же будешь со мною в раю...
Теперь он засмеялся, почти весело:
- Ты и правда Бешеная, не зря тебя так называют... В вашем раю?
- А рай - он, наверное, общий... И ад тоже... Дала мукълахь... - Не выдержав, она всхлипнула. - Артур...
- Уходите! - хрипло приказал он. - Давайте, скорее! Бек!
- Дала аьтто бойла, сан ваш (счастливой дороги, брат), - вымолвил тот.
Спотыкаясь, она ещё долго оглядывалась в темноту.
светило солнышко и ночью и днём
не бывает атеистов в окопах под огнём
добежит слепой, победит ничтожный
такое вам и не снилось
* * *
"В прошлом веке была такая история. Доблестный спецназ одной крупной европейской империи донимали партизаны, которых в тамошних лесах было очень трудно поймать. А в деревнях старики да дети, но все, как один, тайно сочувствующие... Хорошо, с законодательной базой в той империи все сложилось заранее - Европа все-таки! Пришел их спецназ и при хорошей законодательной базе спалил всех этих родственников террористов, от мала до велика. Помните? Мы эту историю в школе проходили.
Деревенька называлась - Хатынь..."
(Виктор ШЕНДЕРОВИЧ)
* * *
- У меня заходится дыханье при одной лишь мысли о тебе... - с чувством допела она коронную песню своей подружки, набивая последний абзац "Колонки редактора".
Сдёрнув косынку, взъерошила волосы обеими руками и снова с остервенением покрыла голову. Порой эти древнерусские обычаи просто выводили из себя, но соседний кабинет, как обычно, был полон пацанов, - сейчас почему-то странно притихших, - и обычаи приходилось строго блюсти.
Перечитав только что написанный абзац, она с глубоким вздохом нажала на горячо любимую клавишу "Удалить" и снова запела:
- Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам, а вода по асфальту рекой...
За полуоткрытой дверью грохнул смех.
Сообразив наконец, что там потешаются не над чем-нибудь, а над её репертуаром, она свирепо вывела на максимальную громкость "Army Of Lovers". Любовные армейцы послушно заорали на идиш что-то крайне ритмичное.
я мстю, и мстя моя страшна
Зато нужный абзац мгновенно всплыл в голове.
- Талгатовна! - Бек мрачно просунулся в дверь. - ОМОН!
ахтунг, ахтунг!
ви ест партизанен!
руки за голову и выходи, живо!
Она быстро сохранила статью на дискету и, выключив компьютер, - от греха: в прошлый раз при таком же обыске грохнулся винт со всеми данными, - схватила со стола заранее приготовленную папку с документами.
Пацаны стояли молча, глядя в пол.
бессловесные в мире брани
зрячие в мире пустых глазниц
балансирующие на грани
своих свобод и чужих границ
- Простите, ваше имя-отчество, господин лейтенант?
