"У чеченцев есть слово из двух букв: "ях". Оно означает и героизм, и гордость, и честь, и благородство, и силу, и дерзость, и еще что-то, что легко понимает семилетней ребенок в самом глухом чеченском ауле, но трудно понять тем, кто сбрасывает сейчас бомбы на этого ребенка. Особое состояние не только души, но и тела: глубоко сознательная, радостная готовность претерпеть все, но совершить то, что должно быть совершено. Все высшие человеческие качества уложены в этом слове. Каждый день вижу парней с оружием - одни идут в бой, другие выходят из боя. На их лицах улыбки, и эти улыбки не показные и не вымученные. Они в состоянии ях.
Ях - путь человека от рождения до подвига и достойной смерти, до высшей точки духовного и физического подъема. Триста спартанцев у Фермопил, безусловно, были в состоянии "ях". В числе защитников Брестской крепости был учебный батальон, он оказался там случайно, в ходе учений, большинство в нем были чеченцы. Курсанты Эльмурзаев, Закриев, Садаев по очереди танцевали лезгинку на крепостной стене, когда немцы шли на очередной штурм крепости, находившейся в глубоком тылу их армии".
(Султан ЯШУРКАЕВ)
* * *
рок-н-ролл мёртв, а я ещё нет!
а жаль!
Она пулей вылетела на заплёванное крыльцо ДК, свирепо вглядываясь в разбредавшуюся толпу довольных зрителей:
- Какая су...волочь кокнула зеркало в уборной?!
Зрители в разномастном прикиде дружно и радостно загоготали.
- Всё, последний рок-фест в моей жизни, клянусь! - зловеще пообещала она и, опомнившись, быстро огляделась. - Тимыч, а где Бек?
Тимоха, известный всем под ласковой кличкой "Панкиллер", удивлённо прогудел:
- Хан-то? Дык он на сцене только что был... ты что, не видела?
- Где-е? Что он там делал?!
- Пел... Забо-ойно! - Тимоха пожал необъятными плечами под чёрной майкой с какими-то лохматыми рожами поперёк груди.
Окружающие отозвались одобрительным свистом.
Iуьйре дика а, де дика а, суьйре дика а, буьйса дика а хуьлда шун (доброе утро, день, вечер, ночь)!!!
Примерно к середине феста у неё начала лопаться голова от грохота, и она позорно удрала в фойе. Там-то её и настигла негодующая Татьяна Ильинична, директриса ДК, и потащила сперва в мужской туалет (минус одно зеркало), а потом в буфет (минус два стула).
Так что было как-то... не до сцены.
массаракш, массаракш и еще тридцать три раза массаракш
Напрочь забыв о зеркале, павшем смертью храбрых, она ринулась в пустеющий зал.
На сцене юные дарования из группы "Мэник субсидал", а попросту "Маньяки", уже изрядно поддатые, вяло ковырялись с ударной установкой.
- Бек! - заорала она и закашлялась.
Главный "маньяк", ухмыльнувшись, махнул рукой куда-то за кулисы.
- Только постучи сперва!
Остальные "маньяки", конечно же, заржали.
...вот и сейчас, извините за неровный почерк и кляксы...
На ведущей наверх шаткой лесенке она едва не переломала себе ноги, спотыкаясь от злости.
- Бешеная, да от тебя дым идёт! Столбом! - Осклабившись, Бек сдернул её с последней ступеньки. - Случилось что? Ху хилла?
- Нет! Ни-че-го! - рявкнула она кавалерист-девицей из "Гусарской баллады".
Девица, - явно не кавалерист, - вынырнув из-под пыльного, когда-то бархатного занавеса, робко пролепетала: "Здрысь" и скользнула вниз.
Она закрыла глаза.
Бек почесал в затылке:
- Талгатовна, ты это... знаешь, как-то выражаться не очень стала в последнее время, за языком-то следи, ты же не какая-ни...
- Бек, ты что на сцене делал? - осведомилась она сдавленным шепотом.
- Аппаратуру собирал! - с готовностью доложил тот. - Слуш, а вот такая йоI (девушка), к тебе в фойе подходила, волосы розовые, глаза такие сиреневые... это кто?
- Это Иванова, - тяжко вздохнула она. - Успокойся, тут тебе ничего не светит!
- А спорим?!
- Сан ваш, я, кажется, тебя о чем-то спросила?!
- Ну, пел, - буркнул он. - Песню. Твою.
- Это её песня?! - прогудел снизу Панкиллер.
- Так. Ещё раз, и по-русски, пожалуйста. - Она присела на затоптанную ступеньку. - Чтоб я уже ничего больше не пропустила... Зеркало. Унитаз. Два стула. Две битые морды. Песня... моя?
- Ну, унитаз там, зеркало, стулья, морды - не я... хотя могу... - хмыкнул Бек. - А песня... это я из твоего стиха сделал... Из того, помнишь, в "Марше", самого первого...
за дальним лесом выйдет солнце на новый лад
блеснут арканы, сети, плети, суки на цепях
по деревянному помосту тяжело бежать
промокла шкура под нагайкой - рёв и разворот!
Бек отложил гитару, залихватски подмигнув примолкшей под лестницей толпе.
- Ох... ренеть! - подытожил Панкиллер басом.
- Бек... - прошептала она.
Поглядев на неё пристальней, он присел на корточки:
- Бешеная, ну чего ты... Я ж тебя... это... прославлю всемирно, къамел дац!
и нам седло большое, ковёр и телевизор - в подарок сразу вручат
а может быть, вручат
* * *
19.05.03
И только я расслабилась чуток, как Бек сотоварищи заладили рок-группу. Нет, не так: панк-рэп-рок-группу, это вам не баран начихал! Под не понять каким названием - "Марш-да".
Но это не самое смешное. Самое смешное, что у него, мать, таки талант. И, что даже более смешно, тексты для него пишу я! Ты жива еще, моя старушка?
