- Дурак я, ещё б ты не помнила... Просто я его вчера в госпитале видел, когда приходил там к одному... В общем...
- Лани! Ну же!
- Он вроде как арестован, не знаю, Лиска... Хотя что его арестовывать... Покалечило его, в общем, тяжело. Миной, наверно. Руку правую - по локоть, как мне, ступню, позвоночник... Он со мной говорить не стал. Он вообще ни с кем не говорит.
Сжимая трубку в руках, она села на пол.
- Лани...
гордая свеча погасла
новой так и не зажглось
слишком рано, чтобы просыпаться
слишком поздно, чтобы спать
нечего терять
ой, нечего терять
- Пойти к нему, рассказать про тебя?
- К Бесу иди, - тяжело выговорила она. - Прямо сейчас. Найди его. Скажи... я приеду.
- Лиска! - выдохнул Бек.
- Скажи... я всё буду делать, что он от меня хотел, всё, что ему нужно, только пускай он его выручит! И закажите нам с Беком билеты из Москвы. До Москвы мы сами... на ближайший заводской самолёт возьмём. Наверное, в конце недели... Мне еще уволиться надо. У Бека учёба... была. В общем, на понедельник точно бери. Ты... позвони мне, когда с Бесом поговоришь. Я тут буду ждать... Ладно?
- Он тебе сам перезвонит, - помолчав, откликнулся Гелани.
зеркало, петля, копилка
да тарелка до краёв
слишком хорошо, чтоб отказаться
слишком страшно, чтобы взять
нечего терять
ой, нечего терять
* * *
"Не воевали чеченцы никогда между собой, и не будут воевать... Есть чёткая договорённость, как должен себя вести чеченец с этой и с другой стороны при вынужденном боевом столкновении. Ни один уважающий себя милиционер-чеченец или, как их там называют - эсбэшники, не откажут в помощи моджахедам. Почему? Потому что они знают, какой будет исход всей этой военной авантюры, знают, что завтра придётся отвечать, знают, что завтра нам придётся жить вместе. И никуда мы от этого не денемся".
(Аслан МАСХАДОВ)
* * *
Тимурханов перезвонил через сорок минут. Она так и сидела на полу возле телефона, опустив голову на руки. Бек молча сидел рядом.
От звонка оба подскочили.
- Ну что? - сказал Тимурханов спокойно. - Теперь я тебя хочу послушать.
- Беслан Алиевич...
- Ты говори, говори.
Она закрыла глаза.
- Беслан Алиевич, вы его только выручите, а я приеду. Я буду работать, сколько скажете, где скажете... всё делать, что вам надо. Мне всё равно, где и как. Я справлюсь, вы же знаете. Вы только выручите его... я вам отработаю...
- Всё сказала?
Она кивнула, будто он мог её видеть, и услышала его глубокий вздох.
- Тогда меня послушай. Отработает она... Валлахи, Лисичка, когда ж ты поймёшь, что ты мне ничего не должна? Что тебе достаточно сказать... просто сказать? - Он снова вздохнул. - Тебе будет уже не до работы, когда ты приедешь. Ты что... выйдёшь за него?
Она снова молча кивнула.
- Как всегда, родные всё узнают последними... - в голосе его наконец прорвалась улыбка. - Бек!
Бек схватил трубку:
- Ассалам алейкум!
- Ваалейкум ассалам... Что, ревёт?
мне сверху видно всё, ты так и знай
- В три ручья, - хмыкнул Бек.
- Это надолго. Ну пусть... Теперь ты подробно рассказывай - кто, что...
Утерев лицо, она наконец отобрала трубку у Бека.
- Беслан Алиевич...
- Начни мне только извиняться! - пригрозил он. - Достала уже!
- Я... хочу вас попросить...
- Да неужели?!
- Давайте вы сейчас поговорите с моей мамой и сами всё ей объясните!
Наступило молчание.
два удара - восемь дырок
Бек подмигнул ей, вскинув большой палец.
- Да-а... - протянул наконец Тимурханов. - Что, сама не можешь?
- Не-а...
- А я, значит, могу?!
- Ага...
- Может, я тебе лучше что-нибудь другое?.. - спросил он безнадёжно.
отпустил он рыбку золотую и сказал ей ласковое слово
- Контрольный пакет "Грознефти"! - подсказал Бек и затрясся от смеха.
- Ох, доберусь я скоро до твоего братца! - пообещал Тимурханов и опять тяжело вздохнул. - Если выживу с вами, дала мукълахь... Телефон говори!
* * *
26.09.03
Вот и прозвенел звонок, закончилась переменка... начинается мой следующий урок. Начинается моя следующая жизнь, сан йиша. Уже и не сочту, какая по счёту.
Зато в этот раз мой отъезд воспринимается родными, как должное. Потому что есть же Бек, который за мной присматривает, есть я, вернувшаяся этой зимой вполне живенькой... и наконец, есть Тимурханов, обаявший мою маму на счёт "раз". Чему я как-то даже не очень и удивилась...
Мне ребят только жалко. Журналюг, читателей. Только вросла я в них опять... Ох, и тяжело же... И мне, и Беку.
Ну, а теперь о том, "куда ж нам плыть?", как говорил поэт. Так вот, я совершенно не знаю, куда плыву. Более того, я уверена, что Ахмад и видеть-то меня не захочет в том состоянии, в каком он сейчас находится. Не говоря уже о большем.
"Ну и куды ж ты тогда котишься, яблочко?!" - спросили все хором. А по золотому блюдечку, вестимо...
* * *
- Мы в аэропорт с вами поедем? - в очередной раз спросила срывающимся голосом Юлька, и она снова терпеливо покачала головой:
- В аэропорту мои будут.
- А мы - не твои? - вскинулся Тимоха.
Она изо всех сил стиснула его огромную татуированную ручищу:
- Тимыч, там я вас уже не переживу. Долгие проводы - лишние слёзы... Их и так хватает.
- Зачем было опять газету заваривать, раз уезжать собиралась? - всхлипнула Юлька.
