"Мы все ответственны за это, все, жирная довольная Москва - в первую очередь. С нового года отменили льготы, и Россия забурлила митингами, да так, что зашатался трон президента и его легиона (имя им). Бесплатный проезд да халявное электричество - вот, оказалось, суть и основа российского бытия, которые нельзя трогать.
Почему же мы не вышли на улицы, когда начиналось это безумие, когда продолжалось это безумие, когда повторялось это безумие? Когда бомбили и обстреливали мирные села, тысячами убивали людей, людей, граждан нашей страны, нашей. Когда бесконечными эшелонами шли гробы, груз 200, гробы с русскими парнями, да, русскими, бессмысленно убитыми в бессмысленной войне. Слеза одного замученного ребёнка? Да что нам слезы тысяч замученных детей и матерей, горестных и обездоленных? Нам важнее наши льготы, да?
Мы простили нашим генералам их руки, по плечи в невинной крови, но мы не простим им свои карточки на проезд, так?
Почему молчали, почему молчали те, кто - совесть нации? Или у нации больше нет совести?
Почему не слушали тех, кто не мог молчать?"
(Герман САДУЛАЕВ)
* * *
И когда она чуть ли не с ликующей пляской влетела в кухню, размахивая подписанными счетами, то её встретили такие же радостные дикарские вопли малышей и сытный запах мяса, от которого её внутренности сразу завыли и завязались в узел. Неизменная каша и залежавшаяся тушёнка за эти месяцы не могли насытить тело, как следует, и сейчас у неё помутилось в голове просто от этого запаха.
Малыши обступили её, подняв перемазанные мордахи, а Бек королевским жестом показал на стол, где возвышался закопчённый котёл с варёным мясом:
- Садись, ешь.
Она помотала головой, прогоняя морок:
- Где вы это взяли?!
- Валлахи... - застонал Бек, подняв мученический взор к потолку. - Ну чего зря цепляешься? Мне из деревни барана привёз... дядька двоюродный... Вот, все скажут...
Люция Карловна радостно кивала, стоя у плиты, но больше всего поверить хотел желудок.
- Точно? - жалобно спросила она, обводя взглядом остальных пацанов. Ноги сами несли её к столу.
- Ешь, - сердито буркнул за всех Гелани, и они вышли, как по команде.
* * *
14.11.01.
Что-то я повадилась тебе писать чуть ли не ежедневно... Делать, наверное, нечего стало.
Но, правда, сейчас стало чуть полегче. Нам оплатили счета, мы вот-вот получим на базе продукты, на месяц их точно хватит, а дальше этого я не заглядываю. "Никогда не заботься о завтрашнем дне, он сам о себе позаботится..." - так в Библии? Как можно что-то загадывать здесь, когда ежедневно базар гудит разговорами о пропавших людях, о найденных трупах, о...
Стоп. Разболталась, понимаешь.
Знаешь, по чему я больше всего скучаю? Даже не по цивилизованной чистой жизни (отвыкла уже от горячей ванны с пеной). По газете. По своей газете. Хочу писать... нет, криком орать обо всём, что тут творится...
* * *
Тут она сообразила, что понимает то, что они говорят, и обалдела.
А потом она сообразила, о чём они говорят, и похолодела.
- Уггара коьртаниг, цуьнга хIумма а ма дийцалаш! (Вы, главное, только ей не проболтайтесь!)
- Ткъа цуна гахь, вай кхузахь доцийла? (А вдруг она увидит, что нас нет?)
- Иза цкъа-цкъа а хьоьжуш яц! (Да она никогда не смотрит!)
- Сейчас посмотрит! - мрачно сказала она, выходя из-за угла с охапкой высохшего белья в руках. - Куда это вы собрались? А главное, зачем?
Она переводила взгляд с одного на другого. Сашка присел на корточки у стены, Артур и Гелани смотрели в землю, Бекхан вызывающе осклабился.
- Давайте, колитесь! Я же все равно узнаю. Бек!
Бек со вздохом закатил глаза.
- Это наше дело.
- КIентий (парни), вы же за меня отвечаете, не забыли? А я - за вас.
- Поклянись, что с нами не пойдёшь!
Она сунула бельё в руки Артуру и бессильно опустилась на кирпичи рядом с Сашкой, глядя на Бека снизу вверх:
- Так, и во что мы влипли?
- Баран был позавчера, помнишь? - пробурчал Бек. - Которого мы съели?
- Тебе же его какой-то родственник из села привёз... О Боже... вот дура, надо же, поверила... - она застонала, уронив голову на руки. - Ясно. Мы его съели, теперь нас за это убьют.
- Меня убьют, - поправил Бек спокойно. - Я взял деньги.
- Правильно, деньги взяты, надо отрабатывать. Что? Мина? Фугас?
Мальчишки переглянулись в очередной раз.
умищще-то, умищще куды девать?
- Фугас, - нехотя бросил Бек.
- Когда?
- Сегодня ночью. Но тебя там не будет! - ощетинился он.
- Точно! - вступил Гелани. - Не вздумай, мы сами.
ну вы оптимиииисты
- Тогда вам меня придётся связать! - рявкнула она. - Я всё равно пойду за вами, нарвусь на растяжку, на патруль...
вы хотите песен? их есть у меня
ведь я переору любого соловья
я старый металлист, тусовщик и стиляга
а щас будет злая и матёрая соляга
- Вежарий, я же с ума сойду, вас дожидаясь... - жалобно сказала она, обводя их полными слёз глазами. - Вы что, не понимаете?
Бек яростно и беззвучно пробормотал что-то.
* * *
