- Когда же это кончится наконец?! Когда ты вернёшься?
- Как я тебе скажу...
- Ненавижу их всех!
- Тихо, тихо... Уезжай отсюда, сан са. Далеко, домой...
- Мой дом здесь. Ты здесь. Я тут нужна! Господи, за что, за что...
- Значит, есть за что. Ш-ш... не плачь, не надо... не бойся ничего, не думай ни о чём, помнишь, как ты мне говорила... тогда, давно, давно...
и каким ты был, таким и умрёшь
видать, ты нужен такой
небу, которое смотрит на нас
с радостью и тоской
* * *
Внутренняя дверь в пристройку распахнулась, когда во дворе сухо треснул первый выстрел.
Один из парней, привезших её сюда, так и застыл на пороге, пока Ахмад, мгновенно развернувшись, не втолкнул его внутрь дома, волоча её за собой.
И разверзся ад.
когда они окружили дом
и в каждой руке был ствол
Она забилась в угол рядом с пожилой женщиной, наверно, хозяйкой этого дома, которая передёргивалась при каждом выстреле, вцепляясь ей в плечо. Глаза старухи были зажмурены, из-под век по морщинистым серым щекам пролегли мокрые дорожки, губы неслышно шевелились.
Те, кто были в доме, стреляли в ответ.
Оконные стёкла были выбиты сразу, и по маленькому дому гулял ветер, остро воняющий пороховой гарью.
И смертью.
Этот дом станет их общей могилой. Крыша над головами - крышкой гроба, которая обрушится, когда в дело пустят БТР. А до этого по комнатам пройдётся другой ветер. Из огнемётов.
Она встретила отчаянный взгляд обернувшегося Ахмада.
он вышел в окно с красной розой в руке
и по воздуху плавно пошёл
Говорить было бесполезно. Кричать - бессмысленно.
В ушах стоял звон, и она не могла даже понять, прекратилась ли стрельба.
Но Ахмад всё-таки кричал что-то, яростно показывая на них со старухой, и она поняла, что, когда младший из парней содрал всё ещё белую скатерть с недавно накрытого стола, на котором теперь стыли черепки, и, наскоро намотав её на какую-то палку, рывком вывесил в окно.
они стояли и ждали, когда
он упадёт с небес
но красная роза в его руке
была похожа на крест
И тогда уже точно наступила тишина.
И в этой полной звона и гула тишине она нашарила в кармане куртки совершенно забытый мобильник и негнущимися пальцами начала нажимать на кнопки.
...последние вызовы...
...непринятые вызовы...
- Отзови своих! Отзови своих, слышишь! Пусть уйдут... И пусть мои уйдут... Отпусти... - прохрипела она в трубку, не отводя глаз от почерневшего лица Ахмада. - И... будет так, как ты захочешь. Пожалуйста...
Ответа она не услышала, но знала - он был.
Отбой.
воздух выдержит только тех
только тех, кто верит в себя
ветер дует туда, куда
прикажет тот, кто верит в себя
Старуха, всхлипнув, кое-как поднялась, медленно побрела вдоль стены, держась за неё рукой.
Глаза Ахмада оказались совсем рядом - присев на корточки, он только глядел, будто вбирая её в себя:
- Что ты сделала? Как...
Протянув руку, она коснулась пальцами его спёкшихся губ - жёстких, как пересохшая земля.
- Молчи. Иди. - Свой голос она совсем не узнала. - Идите. Вас никто не тронет. И меня... Береги себя. Я... - Она закрыла глаза.
- Жди меня, сан безам.
и хотя его руки были в крови
они светились, как два крыла
и порох в стволах превратился в песок
увидев такие дела
Она разлепила веки, когда по брошенному дому загрохотали другие шаги, много других шагов, зазвучали отрывистые голоса.
И распрямилась медленно-медленно, держась рукой за обшарпанную стену, как давеча старуха. Поглядела в чужие глаза, такие же тёмные и бесстрастные, что и направленные на неё автоматные дула.
Не оборачиваясь, пошла к выходу, зная, что они расступятся, и они расступились.
* * *
"В русско-кавказскую войну прошлого века реальная Россия для чеченцев была - до Астрахани. Всё, что простиралось дальше, было "терра инкогнита" и на наше "стратегическое планирование" не влияло. Мы слышали, конечно, о Санкт-Петербурге и о "белом царе", но реальный конец войны, то есть, победа, виделся нам в походах на Моздок и Кизляр, во взятии оных.
Пленённый Шамиль, когда его везли в Петербург, был удивлён, что везут так долго, и на какой-то день сказал: "Если бы я знал, что Россия такая большая, не стал бы с ней воевать". Что сказал бы имам, если бы его повезли на Сахалин?"
(Султан ЯШУРКАЕВ)
* * *
Она изо всех сил старалась держаться прямо, как будто это и было самым главным, самым важным сейчас. Изо всех сил, несмотря на мелькающие перед глазами чёрные мушки и звон в ушах, который так ни на секунду и не прекращался.
- Ты чего? Самая крутая тут, что ли? Садись!
Бесцеремонная рука хозяина дома пихнула её на стул, придержав за плечо, она попыталась отпрянуть и чуть не упала.
- Чего дёргаешься? - ухмыльнулся он.
Окружавшая их вооружённая орава взорвалась хохотом, который тут же стих, едва она подняла глаза. Машинально провела грязной ладонью по щеке, по непокрытым взлохмаченным волосам, запорошённым известковой пылью.
