Сервы держались стойко. Многие из мушкетеров, понимая полную бессмысленность подобных действий, пытались брать латников на штык. Десятками они кидались на пылающих великанов, палили в упор из мушкетов, скользили кошкодерами и штыками по гладким панцирям – и десятками же падали, сраженные страшным оружием киборгов.
Тем не менее яростная контратака рабов не прошла даром. Мушкетеры Гора практически засыпали своими телами путь надвигающейся линии легионеров, и те замедлили движение, спотыкаясь о трупы, увязая в человеческих останках. Десятки одновременных мушкетных залпов не могли их поразить, но заставляли пошатнуться даже самых рослых из великанов-убийц, а некоторые из них даже падали от количества врезавшегося в их панцирь свинца. И хотя они тут же поднимались, строй ломался, и линия вынуждена была равнять ряды, прежде чем снова начать размеренное и убийственное продвижение к третьей линии обороны. На несколько тяжких мгновений наступление Священного легиона замедлилось.
Гор понимал, что долго сдерживать противника, заваливая его путь телами собственных бойцов, он не сможет. Во-первых, у людей не хватит мужества и выдержки, а во-вторых, у него просто не хватит
От центра оборонительной позиции – главных зданий поместья – наступающих киборгов отделяло уже не более пары сотен метров. В следующие минуты должно решиться все. Горящие тела киборгов освещали собой пространство вокруг, ночь превратилась в ужасающее подобие дня, и Гору уже не нужна была подзорная труба, чтобы разглядывать врага во всех подробностях.
Линия киборгов немного замедлила шаг перед основными зданиями поместья и вновь отлаженно и четко сбилась из широкой линии-цепи в плотную колонну, чтобы пройти меж двух строений во внутренний двор. Глядя на марширующих легионеров, вновь вставших квадратным строем, Гор автоматически еще раз пересчитал их.
В продольном ряду пятьдесят человек, в поперечном – четыре. Ровно две сотни.
Всего две сотни! Против его оставшихся шести тысяч стрелков. Неужели никак не сдюжить?
Один из его бойцов, с зажатой в руке обыкновенной разрывной, а не зажигательной «гренадой», подскочил к ближайшему легионеру. Тот тут же снес смельчаку голову мечом, однако зажатая в руке гренада разорвалась, обдав гипертрофированного рубаку взрывной волной. Тот был слишком тяжел и устоял, лишь немного покачнулся и снова двинулся вперед, выписывая двуручником круги и восьмерки. Но Гор смотрел не на вихрь смерти, выписываемый мечом, а на металлический нагрудник киборга. Под копотью и нагаром отчетливо была видна
В первые мгновения боя Гор подозревал, что доспех легионеров покрыт тонким слоем ишеда – системного металла, неразрушимого в обычных условиях никаким оружием. Но теперь он внезапно понял, что церковь поскупилась на своих легионеров и перед ним всего лишь «обычный» доспех, сработанный из молибденовой или высокоуглеродистой стали. Необычайно прочный, но все же поддающийся механическим повреждениям при достаточной мощности удара!
Пули отскакивают от панциря. Картечь тоже. Возможно даже ядра, доставшие легионера на расстоянии, для него достаточно безопасны. А вот выстрел осадного орудия в упор, причем не картечью, а тяжелым ядром, будет пожалуй эффективен. Гор мысленно прикинул ударную силу выстрела из мортиры, принимая во внимание сечение ствола и низкое качество пороха. Как бы ни были здоровы легионеры, толщина их панциря не может превышать пяти—восьми миллиметров, иначе двигаться будет совершенно невозможно. Значит – мортиры смогут достать киборгов.
Как всегда в такой ситуации, сердце Гора совершенно успокоилось, а голова работала четко и даже как-то излишне отвлеченно. Внезапно он стал смотреть на бой как бы со стороны, наблюдая не кровавую картину ожесточенной резни, а компьютерную игру с эффектом присутствия и соответствующей графикой.
Он подозвал вестовых офицеров и прошел за здания, на обширный плац, где стоял обоз и мортиры. Мортиры всегда предназначались для навесной стрельбы и, по мнению местных спецов, для работы в поле совершенно не годились. Начать с того, что стволы мортир вообще не устанавливались в горизонтальном положении и стрелять могли только под углом вверх или под тем же углом вниз, например, по тяжелой осадной технике во время обороны крепостей. Кроме того, ядра мортир слишком тяжелы, и в поле стрелять подобными снарядами было попросту невозможно. Дальность полета тяжелого ядра из широкого жерла такого орудия не превышала пятидесяти метров, и десяток мушкетеров с легкостью выкашивал орудийный расчет мортиры еще до того, как она могла начать стрелять, надеясь поразить кого-нибудь своим огнем в открытом поле.
