Сила кардинальского спецназа состояла вовсе не в мобильности его подразделений и не в подготовке бойцов, а в наличии автоматического оружия. Спецназовцы легко перемещались из региона в регион, из континента на континент через порталы храмов. Однако, выйдя из храма, добирались до места операции, так же как и обычные солдаты этого мира, – то есть на своих двоих или на лошадях-антийцах. Викарий мог бы мгновенно переместить через портал своих лучших воинов в ближайший (Бронвенский) храм. Но послылать своих автоматчиков в догонку за конным отрядом Гордиана было бы глупо.
Тут нужно другое, подумал он. Место, где можно устроить засаду. Конкретно – место, куда прибудет сам Фехтовальщик.
Впившись глазами в электронную карту, викарий погрузился в раздумья.
Фехтовальщик снимал с рабов ошейники и хлебал в поместьях бесплатную тинзу, обильно выставляемую освобожденными сервами. Казалось бы, все понятно и разумно. Пока основная часть армии идет на Бронвену, пророк-освободитель, не способный сыграть существенной роли в собственно военной части кампании, осуществляет свою основную функцию – снимает хомуты с рабов в отдаленных от города поместьях. И все же что-то настораживало викария.
Фехтовальщик не петлял, стараясь охватить в своем походе максимальное количество усадеб с сервами, но двигался прямым, как стрела, маршрутом, зачастую минуя крупные поместья, визит в которые, по логике, был для него обязательным. У этого похода имелась некая подоплека, которую викарий пока уловить не мог. Что это может быть в принципе?
Деньги, оружие? Может быть, поиск отдельных сервов, скажем, особо важных для движения бунтовщиков? Он свернул на мониторе окно с картинкой двигающегося по тракту отряда и развернул укрупненную карту местности с указанием названий вилл и шато. Мысленно прочертил линию между объектами по направлению движения отряда. Так-так. Похоже, ответ находился рядом.
Одна из ничтожных точек на карте Боссона была отмечена, как загородная вилла Мии Брегорт. Минуя все прочее, отряд Фехтовальщика упорно шел прямо туда!
Викарий свернул карту и вновь вызвал на монитор видеозапись со спутника. Поднял камеру вверх, за облака, на высоту почти сто киломеров, «пролетел» с десяток миль на запад и снова опустил камеру к земле. Изображение распластанной на холмах виллы теперь было прямо перед ним.
Покачав головой, викарий пощелкал в менюшке, подбирая нужный формат для сквозного наблюдения.
Выбрал, нажал.
Изображение на экране мигнуло, и картинка превратилась из обычной в контрастно-красную с изображением объектов в температурном диапазоне. Крыши строений сразу стали прозрачными, и храмовник без труда смог различить перемещающихся внутри зданий людей и животных. Одновременно, ориентируясь по индивидуальному свечению, а также по кодировке активированных «хомутов» на шеях невольников, компьютер выводил на экран зарегистрированные в реестре имена находящихся внутри здания людей.
Викарий быстро обежал камерой всех сервов на вилле и остановился на одной из фигур, сверкающей в инфракрасном диапазоне всеми оттенками алого – от розового до темно-бордового. Надпись над ее головой гласила: «Мия Брегорт. Код такой-то».
Вот она, вольноотпущенница, понял викарий. Бывшая фаворитка, освобожденная хозяином, или, напротив, старая нянечка, любимая служанка, друг детства. Да кто угодно!
Могла ли эта женщина, являвшаяся в отсутствие лорда хозяйкой виллы, быть целью Фехтовальщика? Логика молчала.
Но предчувствие говорило – да!
Первым, что насторожило Гордиана, была тишина. Солнечный летний полдень, шум листвы, пение цикад и …неподвижность. Вокруг виллы не было людей. Никого.
Не раздавались голоса, не было ржания животных и мерного цоканья копыт по окружающей поместье брусчатке. Ничего из сотен обычных звуков, окружающих любое человеческое обиталище в любом мире и в любую эпоху. Гор понял это внезапно, как только они выехали за поворот, развернувший неширокую дорогу от тракта прямо к главным воротам виллы. Однако Бранд понял это раньше. Он поднял руку, и движение колонны резко остановилось. Все замерли.
Вилла Брегорта была относительно небольшим комплексом, поскольку представляла собой не шато, предназначенное для проживания сотен или даже тысяч рабов, а именно виллу, то есть загородный дом шательена, своего рода пригородную дачу недалеко от Бронвены, где господин мог проводить летние выходные, не выезжая из столичного округа к себе в далекую северную Лавзею.
Гор видел перед собой невысокий забор (метра два всего) из чугунных прутьев, совершенно прозрачный и несший на себе скорее декоративные функции, поскольку считать его реальной защитой от нападения было, конечно, невозможно. За забором стоял большой дом белого кирпича с красной черепицей и несколько хозяйственных построек в одной из которых без труда угадывалась баня, а в другой – конюшня.
