— Настоящее и правдивое нет. На эффективность напитка совершенно не влияет твоя реакция на его вкус. На самом деле, он уже начинает действовать.
Я поднял руку, волнуясь при мысли, что она может быть полупрозрачной.
Это было не так.
— Не вижу разницы.
— Я должен был сказать тебе, что ты не сможешь. Заклинание воздействует на восприятие других людей, на их ожидания.
— Но оно работает?
Он внимательно посмотрел на меня, потирая бороду, а затем кивнул.
— Поздравляю, теперь ты полностью невидим.
Чтобы убедиться в этом, я пересек комнату. Он проследил за мной взглядом.
— Вы все еще можете меня видеть, — сказал я.
— Я вижу твою одежду.
— Но если заклинание влияет на зрение других, почему одежда имеет значение?
— Твоей рубашка выпила это чертово зелье?
За дверью снова послышались звуки животных.
— Ну? — спросил он.
Я разделся.
Я обошел его по кругу, двигаясь на цыпочках, чтобы меня не услышали.
Он не проследил за мной взглядом.
И вот я пошел по тропинке через Лес Арласк в Голтей, невидимый, обнаженный, если не считать ботинок и чулков. Я попытался обойтись без них, но без практики выходить на улицу босиком больно, и вскоре, вернувшись, я обнаружил, что Фульвир предвидел это и оставил мои ботинки у входной двери для меня. Вскоре после того, как я ушел, я понял, что натру мозоли на такой долгой прогулке, если не надену чулки. Поэтому я вернулся и постучал, чтобы никого не удивить, открыв дверь.
— Да, — сказал он изнутри, но не открыл дверь.
— Мои чулки. Я должен их надеть.
— Конечно, — сказал он. Его голос прозвучал напряженно и сдавленно, и мне только тогда пришло в голову, что магия чего-то стоит тому, кто ее творит, и что ему, возможно, больно.
Он не пригласил меня войти.
Вместо этого, через мгновение, дверь приоткрылась, и появились мои самые удобные чулки из монтабрекольской шерсти, зажатые в его пальцах. Я взял их и надел, пожалев, что он не дал мне хлопковую пару, поскольку день был очень жарким, но потом решил, что мне будет гораздо удобнее, поскольку для остальных частей меня одежда не нужна.
— С вами все в порядке, мастер Фульвир? — спросил я.
— Да, — снова сказал он все тем же напряженным голосом.
И я ушел.
Вскоре я увидел двух идущих галлардийских дам, обе несли на спинах связки хвороста для растопки. К моему удивлению, они посмотрели прямо на меня, а затем скорчили испуганные лица.
Но потом я все понял.
