Все корвиды обучены подбирать оружие, они довольно искусны в этом. Но никто не умеет это делать лучше моей Тощей, которая может выхватить из воздуха брошенные монеты или стащить карту со стола прежде, чем ты успеешь отреагировать. Она выхватила булаву у этого человека, как будто это была игрушка в руках непослушного ребенка, и бросила ее за спину.
Мужчина был драчуном, из тех, кто действует, не задумываясь. И он ударил Далгату по клюву кулаком в кожаной перчатке.
Далгата заколебалась, потому что знала, что ей не следует нападать на человека, она видела, что случается с птицами, которые это делают. Она отругала его, сказав: «Плох». Это могло бы показаться забавным и разрядить напряжение, но Беллу́ уже был в движении.
Мой прекрасный мальчик пнул мужчину в живот.
Он не стал использовать лезвие, закрепленные на пятке, но так сильно толкнул его подушечкой стопы, что у мужчины перехватило дыхание, и он упал на колени.
Несколько человек из Алой Роты подняли оружие, и сурового вида копейщик, стоявший позади Мигаеда, теперь встал перед ним. Мигаед и его молодчики, конечно, не двинулись вперед. Скорее, мужчины и несколько дам из отряда, которые выполняли за них свою работу, готовы были принять участие в любом сражении. Я сняла щит со спины и повесила его на руку, держа под рукой
Мои сестры тоже были готовы. Если молодчики ненавидели нас за то, что мы пришли сюда, чтобы вдвое уменьшить их добычу, то дамы моей ланзы ненавидели их за богатство. Не только за богатство офицеров, которое, несомненно, было большим, но и за редкое богатство такого собрания мужчин боеспособного возраста. Все эти дамы потеряли отцов, дядей, дедушек или мужей из-за кусачих. Все их домашние очаги были лишены тихих голосов и тяжелой поступи. Что бы ни делали эти бородатые мальчишки-мародеры, чтобы сохранить свои шкуры, это не говорило о чести.
Возможно, мой брат увидел ненависть в глазах моих сестер, потому что теперь он заговорил.
— Опустите оружие! Отойдите!
Его воины повиновались.
Я расслабилась, оттащила Беллу́ назад и погладила его по перьям, чтобы успокоить.
Он потерся клювом об меня с искренней нежностью, и я посмотрела ему в глаза. Только на мгновение, но стало ясно, что я его люблю.
Мой брат увидел, что я люблю своих птиц.
Мы взяли необходимую нам еду у Алой Роты Меча и Коня.
Больше ничего сказано не было — трезвый Мигаед мог держать язык за зубами.
И все же я знала, что это начало, а не конец.
Неделю спустя армия участвовала в крупном сражении, чтобы снять осаду с Карраска, который находился недалеко от Голтея и охранял его южные подступы, и все мы стали свидетелями самых страшных событий.
Но Мигаед ничего не забыл.
22
Осада гоблинов хуже, чем осада людей — так я читала, и я в это верю. Хотя мы лучше умеем строить осадные машины из дерева, такие как требушеты и вращающиеся башни, в наших армиях нет саперов, равных гоблинам. Кусачие роятся под землей, им нужно мало места в своих туннелях, и они быстро роют. Они хорошо роют даже без инструментов, потому что кончики их пальцев на руках и ногах острые и кости тверже — царапина от когтя гоблина не шутка! — но с инструментами они копают гораздо быстрее нас.
В каждом замке и каждой крепости установили горшочки с водой, чтобы следить за появлением ряби, означающей, что внизу копают гоблины-шахтеры, и, если эта рябь будет замечена, нужно будет вырыть контрмину. Затем наши полубезумные барсуки пойдут вниз с боевыми псами, и начнется адская подземная битва. Гоблины часто побеждают, а затем разрушают стены и сторожевые башни, поджигая деревянные опоры туннелей под ними.
Лучшая возможность противостоять копанию кусачих — строить свою крепость на как можно более каменистом грунте. К северу от нас, в горах, которые отделяли северо-западную часть страны от лежащих внизу земель, находился ряд крепостей и стен, называемых Гончими Мура, где их могли сдержать, и было много разговоров о том, чтобы отступить до этого места. Хотя это означало бы отдать большую часть Галлардии — и все ее обширные сельскохозяйственные угодья и лучшие города, — так что это не произойдет, пока Западная армия сильна.
