"Боги", - вздохнула она, напрягаясь, когда наши тела встретились. Пальцы на моей груди впились в нее. Мягкий женственный звук вырвался из ее уст, когда она медленно вынула член, оставив только кончик, и снова опустилась вниз.
Поппи продолжала захватывающие дух подъемы и спады, находя свой ритм и угол наклона. Ее спина выгнулась дугой, когда она раскачивалась надо мной.
Мне нравилось контролировать. Я всегда был таким. Но с Поппи... смотреть, как она находит свой путь, как она живет и любит без стыда? Ничто не было более сильным. Более сокрушительным. Я бы с радостью отказывался от контроля снова и снова ради этого - ради нее.
Но потом она начала по-настоящему двигаться.
Быстрее. Сильнее. Я встретил ее движения, пальцы погрузились в плоть ее бедер. На ощупь она была скользкой и тугой, когда она сжимала мой член. Вид ее - ее полные груди, изгиб талии, складки на бедрах и вся эта раскрасневшаяся плоть - стал для меня губительным.
Поппи обхватила мое левое запястье, притянув руку, на которой когда-то было кольцо, от бедра к груди - к сердцу. Ее пальцы сплелись с моими.
Я принадлежал ей.
Сердцем и душой.
Пока она скакала на мне все сильнее, я скользнул рукой к месту нашего соединения. Я нашел этот пучок нервов и надавил большим пальцем.
"О, боги", - вскрикнула она, и я почувствовал ее спазмы вокруг меня, когда она дернулась.
"Я думаю, тебе это нравится". Я застонал, когда она прижалась ко мне.
"Нравится", - задыхалась она. "Очень".
Ее стоны и мое рычание наполняли тускло освещенную комнату, присоединяясь к слитному звуку наших тел. Мои клыки пульсировали. Я хотел ее вены, но я уже взял слишком много. Поэтому я сосредоточился на том, как она подходит мне, словно я был создан для нее. Как она двигалась по мне с дикой непринужденностью, и вся любовь и доверие, которые она дарила мне. И всегда дарила.
Я хотел оставаться глубоко внутри нее часами - потерять себя в ней. Но она была во мне, под моей кожей, и обвилась вокруг моего сердца так же крепко, как вокруг моего члена.
Приподнявшись, она наклонилась вперед, заведя руку мне под голову. Она поднесла мой рот к своей груди. К твердому соску и двум ранкам, которые я оставил ранее. Я закрыл рот над затвердевшим соском.
" Питайся", - прошептала она мне в макушку, ее бедра двигались. "Кусай. Пожалуйста".
Я не знаю, какое из ее слов сломало мою сдержанность. Возможно, это было "пожалуйста". Мои губы оттопырились, и я вонзил клыки в следы, которые уже оставил. Она дернулась в моих руках, закричала, когда ее тело сжалось вокруг моего. Ее кровь попала мне на язык. Теплая. Густая. Древняя. Я жадно глотал и глубоко пил, вбирая ее в себя. Ее кровь была молнией в моих венах. Чистая сила, окутанная жасмином и кашемиром. То, как она обхватила мой член, стало моей погибелью. Дыхание "Кас", вырвавшееся из ее губ. Ее кровь ударила в мое горло, в мое нутро. Все это вывело меня из равновесия.
Мощная разрядка прокатилась по моему позвоночнику. Я сложил руки вокруг нее, прижав ее к своей груди, когда я подался вверх, поднимая оба наших тела с кровати. Я выпустил клыки из ее плоти и нашел ее рот, целуя ее, пока кончал. Разрядка уничтожила меня самым лучшим образом. Волна за волной, она казалась бесконечной, оставляя меня ошеломленным ее интенсивностью.
От всего, что я чувствовал к ней.
Прошло довольно много времени, прежде чем мой пульс замедлился. Я держал ее там, где хотел, на себе. В последующие спокойные мгновения я кое-что понял. Мои пальцы замерли в ее волосах, когда я открыл глаза. "Поппи?"
"Да?" - пробормотала она, прижавшись щекой к моей груди.
"Я не принимаю эту траву", - сказал я ей, испытывая настоящий кавардак от противоречивых эмоций. "Ту, которая предотвращает беременность".
"Я так и поняла", - сказала она, зевая. "Я начала принимать меры предосторожности".
Мои брови взлетели вверх. "Это тоже было в дневнике?"
Поппи засмеялась. "Нет. Я спросила Вонетту", - сказала она, поднимая голову. Я решил, что мне действительно нужно поблагодарить Нетту. "Она сказала мне, что нужно принять, так как ребенок Кастила - это последнее, что нам нужно - по крайней мере, в данный момент".
Сбивающие с толку эмоции нахлынули на меня, смесь холодного, жесткого ужаса и сладкого предвкушения. "А как насчет ребенка Поппи?" Я зачесал ее волосы назад. "С темно-рыжими волосами, веснушками и зелено-серебристыми глазами?"
"Мои глаза все еще такие?"
"Да".
Она вздохнула. "Я не знаю, почему они такие, но твой вопрос? Ты это серьезно?"
"Всегда".
"Ты не всегда серьезен".
"Сейчас я серьезен".
"Я не знаю. То есть... да?" Она сморщила нос. "Однажды, далеко, далеко, далеко, далеко, далеко от этого момента. Да."
"Когда мы не будем в центре войны, например?" Я улыбнулся ей. "И я буду готовый к тому, чтобы не быть в центре твоего внимания?"
"Скорее, когда я буду уверена, что случайно не оставлю ребенка там, где не следовало бы".
Я усмехнулся, поднял голову и поцеловал ее. "Позже".
"Позже", - согласилась она.
Опустив голову, я откинул ее волосы назад. "Я хочу, чтобы ты покормилась".
"Тебе, наверное, нужно покормиться еще раз".
