Самозваные квартиранты пошуровали по хозяйским запасам и уже скоро распивали на кухне водку, закусывали разогретой на сковороде тушенкой, солеными огурцами из банки и яблоками, собранными в саду. Разомлев, вспомнили былое, как Штанько взял вину на себя при ограблении магазина Аверина и выгородил дружков.
— Повезло, шо ты вышел, — нахваливал вожака Хворый.
— Повезло, шо я выжил, — поправил Штанько. — Как вы тут без меня?
— Прозябаем, — пожаловался Ломакин, работавший частным автомехаником. — Обстрелы начались, народ драпанул на своих машинах, клиентов почти нет.
Паша Хворост подрабатывал в рок-группе ресторана «Три кабана».
— А в кабаке скоро свадьба, деньжат срублю. Но то редкость. Живая музыка не нужна, сплошное караоке.
— Выходит, как лохи без денег сидите? — прищурился Штанько.
Лом нехотя признался:
— Мы в пару квартир зашли без приглашения.
— Кроме старых телефонов и бижутерии брать нечего! — пьяно рубанул рукой Хворый. — Всё ценное хозяева увезли. Порожняк!
— А помнишь, как сигареты из-за кордона таскали? Хороший навар, быстрые деньги.
Штанько медленно кивнул, вспоминая двоюродного брата из украинского города Суммы:
— Сигареты мой брат Сашко поставлял. Деловой хлопец со связями.
Ломакин подлил всем водки, понизил голос, словно его могли подслушать:
— Может и щас у него шо есть? Янтарь какой треба переправить.
— Размечтался, — осклабился Хворост. — Граница уж не та, шо прежде.
Штанько махом выпил водку и уперся взглядом в стол.
— Я там за ленточку под пулями через минные поля ходил. А тут могу с закрытыми глазами ужом проскользнуть.
Ломакин поддержал главного водкой и словом:
— Заступ, я про то ж! За большие деньги не грех рискнуть.
Штанько внимательно посмотрел в преданные глаза бывших подельников. Он их позвал, чтобы не быть одному. Так он думал вначале, а сейчас понял, главное не в этом. Он снова хотел стать вожаком, чтобы не подчиняться приказам, как в колонии или на войне, а самому их отдавать.
— Напомню Сашко про Заступа. А там поглядим, — решил Михаил, доставая телефон.
Он написал сообщение двоюродному брату и подписался: Заступ. Мысленно усмехнулся. Школьная кличка служила ему погонялом в колонии и позывным в ЧВК. Если там и там не пропал, то здесь уж точно развернется.
Хворый уловил настроение вожака, прошелся пальцами по струнам и затянул песню «Про зайцев». Когда дошло до куплета, все дружно загорланили: «А нам все равно! А нам все равно!» Раскрасневшаяся троица закончила пение лихим «Эх!» и дружно опустошила бутылку.
Штанько подбросил в руке автомобильный ключ:
— Айда «корейца» испытывать!
Кроссовер завелся сразу. Штанько выехал из гаража и нажал брелок открытия автоматических ворот. Лом и Хворый сели в машину.
Мешков вместе с майором Бахтиным завершили дела на месте убийства молодой пары в Орловке и возвращались в город на «Урале». С высоты кабины Мешков заметил суету во дворе дома Аверина и попросил водителя перегородить путь. Штанько на кроссовере выехал со двора и уперся в грузовик Росгвардии.
Из кабины «Урала» выпрыгнул Мешков, разглядел сидевших в легковушке и постучал в стекло дверцы водителя. Штанько поморщился, но опустил стекло.
— Это то, шо я думаю? — спросил Олег.
— А шо думает майор полиции?
— Сдается мне, шо Миша Штанько взялся за старое. Чужой дом, чужая машина.
— Не в том направлении думает полиция. Я тут сторожем работаю. Вот документ. — Михаил развернул распечатанную копию доверенности от Ильи Аверина.
Полицейский изучил рукописный документ и оценил скептически:
— Во как! Сам Аверин подписал. А если я проверю? — Мешков продемонстрировал, что готов позвонить.
— Передавай привет господину Аверину, — невозмутимо ответил Штанько.
Мешков позвонил, поговорил с уехавшим предпринимателем и кивнул невидимому собеседнику:
— Ваше право, кому доверять.
— Могу ехать? — торжествовал Штанько.
— Можешь. Задним ходом во двор. Ты выпивши.
— Ой, какой правильный! А то я тебя с перегаром за рулем не видел.
— Заступ, не нарывайся! Я твой «Glock» еще не пробил. Может на нем труп.
— И не один.
— И за госпиталь я не проверил. Ты где лежал?
— В Анапе.
— За Анапу я помню. Только там больнички временные были, чуть ли не в каждой гостинице. Ты в какой?
— Из окон море видно, — процедил Штанько и подал кроссовер назад.
Пока откатные ворота закрывались бывшие друзья кололи друг друга немигающими взглядами. Мешков вернулся в кабину «Урала».
Бахтин, наблюдавший за словесным поединком, прокомментировал:
— С бандитами общаешься?
— Я с народом общаюсь. А народ у нас разный.
Бахтин понимающе покивал и качнул рукой водителю, чтобы ехал.
Штанько с друзьями вернулись в дом. Хворост раскрыл бар, разглядывал этикетки, выбирая бутылку, и присвистывал:
— Во люди живут! Тут запасы на неделю.
— На сегодня хорош! — остановил его Штанько. — Прибери на кухне.
— Расходимся? — Ломакин раскрыл сумку с инструментами, переложил туда отмычки. Задумался и спросил: — Заступ, у тебя вроде с Оксанкой было, которая теперь Наумова.
— А шо?
— Она в Грайгород вернулась, работает в Сбербанке кассиршей.
