Утром майор Мешков зашел в свой отдел в натянутой на лоб бейсболке. Оперативники капитан Петрук и лейтенант Колесников уже находились на рабочих местах. Как не пытался Мешков смотреть в пол, Петрук наметанным глазом заметил синяк на скуле начальника.
— Опаньки! И где ж такую красоту раздают?
— С любопытными могу поделиться. — Мешков сел за стол, прикрыл подбородок ладонью.
Дальнейшие расспросы прервал неожиданный визит Натальи Кошелевой. Трое мужчин разом уставились на красивую женщину, но инспектор ПДН так старательно отводила взгляд, словно обращалась к солнышку за окном:
— Мне в Заречье надо съездить, а свободных машин нет.
Личный колесный транспорт в отделе имелся только у майора и подчиненные перевели взгляд на начальника.
— А шо в Заречье не так? — спросил Мешков, уткнув взгляд в бумаги.
— Информацию о беспризорном мальчике нужно проверить. Украл молоко. Надо же!
— Не надо! — эхом отозвался Мешков и черканул что-то ненужное в документе. — Красть не надо.
Он приподнял взгляд, не поднимая лица. После сладостной бесстыдной ночи, когда пришло известие о гибели жениха Кошелевой, между ним и Натальей появилась невидимая преграда. Она его игнорировала, словно той ночи не было, он не напоминал. Встречались только на службе и избегали заглянуть друг другу в глаза.
Так и сейчас Олег созерцал любимую фигуру лишь до подбородка. Заметил, как дернулась ее ладонь, а тело продемонстрировало желание уйти.
— ППС дождусь, — промолвила Наталья, разворачиваясь к двери.
Майор вскочил из-за стола и приказал:
— Колесников, одолжи Кошелевой бронежилет и каску. Там граница. Я отвечаю за пассажира.
Из кабинета Олег и Наталья вышли в бронежилетах. Мешков шел первым. Увидел Гамаюна, доедающего свадебный торт, и так зыркнул на него, что дежурный поперхнулся куском и прикрыл недоеденное журналом вызовов.
К машине Мешков и Кошелева подошли молча. Олег открыл пассажирскую дверцу и вызвался подтянуть бронежилет по женской фигуре. Их пальцы соприкоснулись, и оба тут же их отдернули. Наталья села сзади и первым делом рассказала, что городские власти скоро отремонтируют ее квартиру, куда она сразу вернется.
Когда въехали в опустевшее Заречье, Наталья указала нужный дом:
— Я навела справки, это дом Черленяк.
«Патриот» остановился у забора из ветхого штакетника. Разросшийся палисадник, за которым год не ухаживали, частично скрывал дом. Наталья открыла калитку и прошла во двор. Вид в бронежилете и каске у нее был устрашающим. Мешков остался на улице, проверил небо на предмет вражеских «птичек».
Старый дом не производил впечатление жилого, но как только Наталья постучала в дверь, распахнулась створка бокового окна, и оттуда тайком спустился худенький мальчик. Он пробежал через двор и нырнул в дырку в заборе. Тут-то его и схватил Мешков.
— Ты кто такой?
— Не убивайте, дядько! Не убивайте! — заныл пацан.
— Мамка есть? Пошли в дом.
— Нема. Никого нема. Я один.
В доме под кроватью нашли грязную перепуганную девочку лет пяти. Кошелева успокаивала ее:
— Я тетя Наташа. А тебя как зовут?
— София.
— Прекрасное имя, София. Это твой брат?
Насупившегося мальчика придерживал Мешков. Девочка кивнула:
— Брат Саша.
— Ваша фамилия?
— Черленяк.
— А где взрослые?
— Мама уехала с новым дядей, а папу русня убивши. Мама наказала ждать и прятаться, а то русня зъист.
— София, никто вас есть не будет. Наоборот, мы накормим. Сколько дней вы здесь?
Девочка пожала плечами, мальчик уткнул взгляд в пол. Кошелева воздохнула и рассказала Мешкову:
— Я выяснила, что семья Черленяк с двумя детьми перешла границу четыре дня назад.
Мешков спросил мальчика:
— Мать с дядькой сразу уехали?
— Мама обещала через два дня вернуться.
— И что же вы ели? — Кошелева рассмотрела остатки еды на кухне, заглянула в немытую кастрюлю, нашла пустой пакет из-под молока. — Саша, ты варил гречку?
— Сестра с молоком любит, — оправдывался пацан.
— С молоком вкуснее, — успокоила мальчика женщина. — Документы и другая одежда у вас есть?
— В машине сгорели.
— София и Саша, одним вам оставаться нельзя. Вы поедете со мной.
— А мама? Она сюды придет, — захныкала девочка.
— Я оставлю ей записку с телефоном. И мама вас найдет. — Кошелева написала свой телефон и положила листок на стол. — А мы поедем в город. Там вас накормят, помоют.
Девочка вытерла грязный нос и снизу вверх посмотрела на Наталью:
— А конфеты дадут?
— Конечно.
— А то мне Сашка не дает. А у него есть, я видела.
Саша достал из кармана два мятых шоколадных батончика. Один отдал сестре, другой жадно съел по пути к машине.
— Тоже стянул в автолавке? — поинтересовался Мешков.
— Не, новый папа дал.
София, сев в машину, долго возилась с оберткой шоколадки, а когда раскрыла, липкое конфетное крошево ей не понравилось. Девочка все-таки откусила, пожевала и сморщилась:
— Фу! Я лучше новых дождусь.
— Дура, — без обиды упрекнул брат и, пока сестра не передумала, быстр доел ее батончик.
