— Ссора в быту — дорожка в небытие. Так бывший начальник Тышкевич нас учил, — припомнил Мешков.
— Олег Николаевич, у нас убийства, стрельба, раненные. Да еще обстрелы. Когда бытовухой заниматься?
Майор понимающе кивнул:
— Аргумент ребром!
Они проехали мимо сквера рядом с Дворцом культуры и спорта. Навстречу проскочила затонированная машина ФСБ с недовольным или чересчур сосредоточенным Сотниковым за рулем. Мешков кинул подполковнику, но тот его не заметил.
Зато обоих заметил рослый светловолосый мужчина с байкерскими усами, напоминающими подкову. Он гулял по аллее сквера вдоль высоких густых кустов, пока его не окликнул невидимый человек с другой стороны насаждений:
— Ударник, какого лешего меня вызвал?
— Боялся пользоваться телефоном.
— Говори коротко и по делу, — потребовал неизвестный тоном начальника.
— На ферму сунулись местные. Была перестрелка. Шпиля убили, Шрам в лес сбежал. Теперь не знаю, мне в городе ховаться или в лес к Шраму.
— Что с рюкзаками?
— Перепрятали в два схрона по плану Б.
— Оставайся в городе. «Ритуал» забудь, тебя спалили.
— Как?
— Тебя видел старый знакомый.
— Наши их положили на ферме.
— Тот выжил. Он в больнице и не должен проболтаться.
— Ясно.
— И характерную примету сбрей.
— Шо?
— Шо под носом!
Ударник вжал голову в плечи и прикрыл ладонью подковообразные усы. Собеседник за кустами с позывным Наследник исчез.
На Ильинской ферме следы от автобуса вели к индюшатнику. Туда и подъехал на «Патриоте» Олег Мешков. Железная дверь с выбитым окошком была раскрыта, и полицейские вошли внутрь. Колесников тут же поскользнулся на чем-то круглом, под ногами звякнуло.
— Гильзы! — указал лейтенант.
— Девятимиллиметровые. И мышиный помет, — разглядел Мешков.
Он перешагнул через прогрызенные мешки с птичьим кормом и присвистнул:
— Да тут патроны от пулемета! — На дощатом полу валялась помятая оцинкованная коробка и рассыпанные крупнокалиберные патроны. — Спецназ так спешил, что не успел собрать? Странно.
Колесников присел и рассматривал рваные пакеты.
— Мыши погрызли сухпайки. Украинские! Олег Николаевич, такие же, как в схроне у бобровой плотины.
Мешков наморщил лоб:
— Похоже, украинские диверсанты сюда оружие перетащили, а после перестрелки в спешке вывезли.
— Перестрелка со спецназом? Мы бы знали.
— Аргумент ребром, — кивнул майор и велел сотруднику: — Игорь, ты засними здесь шо требуется и собери патроны. А я снаружи осмотрюсь.
Олег вышел из индюшатника с пистолетом в руке. Прошел по примятой траве и увидел пакет из-под семечек, а рядом стрелянные гильзы из-под пуль того же калибра, что извлекли из раненного Хвороста. Бурые пятна на траве скорее всего были от крови.
«Здесь ранили Хвороста? — мысленно рассуждал Мешков. — А вот еще пятно, да побольше. Трава вокруг смята, лютики сломаны, след ведет… Что там виднеется?»
Майор прошел к сточной канаве и увидел тело.
Колесников застал начальника фотографирующим сточную канаву. Подошел ближе, заметил в канаве труп, побледнел. Мешков присел и проверил карманы убитого.
— Виталий Ломакин, друг Паши Хвороста, — констатировал он. — Я думал, Ломакин Хвороста в больничку притащил. Ан нет, должно быть Штанько.
— И что теперь делать? Криминалиста вызывать?
Вдоль канавы росли кусты, за ними набирал силу подлесок, переходящий в лесную чащу. Олег вспомнил присказку Тышкевича.
— Если ты не видишь зверя, это не значит, что зверь не видит тебя.
— Какой зверь? — не понял лейтенант.
— О двух ногах. Я всё заснял. Потом Кринский с Росгвардией приедет. А мы заберем тело — и в морг.
Труп погрузили в багажник. На обратном пути при въезде в Грайгород Мешков оценил запас топлива и остановился на автозаправке. Со стороны границы это была единственная работающая АЗС. Колесников тоже вышел из машины, не хотел оставаться один на один с трупом.
Мешков заправил полный бак и вспомнил слова хозяина ритуальной конторы.
— Жинкину всегда автобус с полным баком возвращали, — вслух сказал он.
— Жинкина не обмишуришь, — подтвердил Колесников.
— Где, как не здесь. — Майор решительно направился на АЗС. Лейтенант увязался за начальником, но был остановлен. — Колесников, охраняй… задержанного!
Предъявлять удостоверение Мешкову не пришлось, майора полиции знали и впустили в служебное помещение.
— Видеокамера есть? — спросил он оператора.
— А как же! Одна внутри, другая снаружи.
— Мне надо посмотреть сегодняшний день.
— За этот монитор, пожалуйста. — Оператор подсказал, как пользоваться просмотром.
Оперативник внимательно просмотрел записи и вернулся к Колесникову. Выглядел майор озадаченным.
— Автобус «Ритуал» проехал мимо, не заправлялся.
— И что теперь? — Лейтенант сел в машину после начальника и старался не смотреть назад.
— В морг, сдать труп.
По пути Мешков позвонил Штанько:
— Добрый день, Заступ. Или для тебя день не добрый?
— Шо сказать хочешь, начальник?
— Желаешь со своим дружком попрощаться?
— Паша Хворост того? — напрягся собеседник.
— Шо Хворост в больничке знаешь. Но речь не о нем. Я Ломакина везу в морг. Подъезжай.
Штанько умолк, Мешков отключил связь.
