Два трупа за день — об отдыхе можно забыть. Первому сломали шею, второго изрезали ножом. Есть подозреваемый — Михаил Штанько, он же Заступ, а возможно и украинский агент Наследник. Убийство Павла Хвороста Штанько не признает, а про Аркадия Наумова сознался. Да и глупо отрицать, пальчики Штанько идентифицированы на ноже, орудии убийства, и оконной раме, через которую он убежал. Поэтому сам позвонил, подстелил соломки на случай поимки, тогда напомнит о чистосердечном.
Однако Штанько это не поможет. Его автомат у экспертов, и скоро будут доказательства его причастности к двойному убийству Бориса Войтенко и Настены Жабровец. В любом случае бандиту светит пожизненное.
Лейтенант Колесников вымучил рапорт с объяснением, как умудрился упустить Михаила Штанько в его квартире, и подал лист начальнику.
Мешков пробежал глазами текст и поморщился:
— Игорь, ты не первый год в органах. Как можно было так лопухнуться?
— Он из засады, удушающим приемом.
— Из туалета, голыми руками. А у тебя ствол! Скажи спасибо, шо он твой табельный себе не присвоил.
Лейтенант сжал кулаки и насупился:
— Я найду гада. Если у него кольцо Настены, я его сам, своими руками…
— Угомонись! Уже ищут. — Майор постучал пальцем по фотографии Штанько. — Фото преступника и все данные я разослал. Марку, номер машины знаем. Росгвардия дежурит на блокпостах. Наши патрульные по адресам. Должны задержать.
Колесников оправдывался:
— Кто-то позвонил в дверь, когда Штанько в туалете прятался. Не иначе его напарник.
— Напарник?
Мешков вспомнил разговор с бывшим другом по телефону. Тот ляпнул про какого-то усатого светловолосого парня. К чему? Решил на подельника вину переложить? Чем черт не шутит.
Майор позвонил в больницу в хирургическое отделение, где задушили Хвороста. Представился и спросил:
— Вспомните, пожалуйста, заходил к пациенту Хворосту рослый парень с усами подковой?
Олег выслушал ответ, поблагодарил и положил трубку. Посмотрел на фотографию школьного друга:
— Ну шо, Заступ, опять ты сбрехал. Не было в больничке усатого. Пощады не жди!
Мешков отпустил сотрудников по домам, а сам остался ночевать в отделе. Разумеется его тянуло к Наташе. Но любимая женщина окружила заботой еще не поправившуюся пятилетнюю Софию, спала с девочкой в одной комнате и говорила, что его присутствие пока неуместно. К тому же майор был уверен, что облава на Штанько вот-вот даст результат, и рассчитывал сам участвовать в задержании. Однако ночью его не потревожили.
Ранним утром проснувшийся майор, разминая затекшие плечи, спустился к дежурному. Увидел клюющего носом капитана Гамаюна и гаркнул в окошко:
— Рота, подъем!
Гамаюн вскочил, осоловело вращая глазами. Испуганно сфокусировался на Мешкове. Тот спросил:
— Мишку Штанько где-нибудь видели, задержали?
Дежурный для верности покопался в бумагах:
— Росгвардия нашла корейский кроссовер, на котором ездил Штанько.
— Где?
— Бросил на окраине города с ключами.
— А сам?
— Про Штанько ничего, — пожал плечами дежурный.
Мешков умылся в служебном туалете, оскалил зубы перед зеркалом — чистить нечем, и так сойдет. Он вернулся в отдел, распахнул окно и включил чайник. Под шум закипающей воды вспомнил, как Штанько упомянул последнюю волю командира Кречета. В каком селе прошли похороны?
Глоток осточертевшего растворимого кофе и свежий воздух взбодрили память. Мешков набрал в поисковике село Уват. Есть такое в Тюменской области. От Анапы не ближний путь. Олег покосился на фотографию бывшего приятеля. «Опять соврал? А ведь в школе мы были не разлей вода…»
Мучимый сомнениями, Мешков допил кофе, нашел телефон Уватского отдела полиции и набрал номер. Представился полной должностью и объяснил вопрос. Его соединили с капитаном.
Местный полицейский отвечал охотно:
— Кречета у нас все знают. Боевой офицер, но с армией у него не сложилось, а в ЧВК командиром стал.
— Погиб?
— Ранен в Бахмуте, потом госпиталь, а там… Похоронили Кречета в августе всем селом. Жаль мать не дождалась, угасла с горя.
— От ЧВК на похоронах кто-то был?
— Приезжал сослуживец Кречета. Он и Кречету и его матери памятники заказал. И вообще всё делал, будто родственник.
— Как зовут?
— Позывной у него еще такой… Запямятовал.
— А лицо помнишь?
— Увижу, узнаю.
— Капитан, дай номер мобильного. Я фото пришлю.
Мешков послал фотографию Михаила Штанько. Капитан в далеком Увате узнал Штанько сразу:
— Да! Он самый! И позывной вспомнил — Заступ. Он ваш местный?
— Не то слово.
— Передавай ему привет от всех Уватских!
— Долго Заступ у вас был?
— Недели две или чуть больше. Как захотел, уехал. А что?
— Да так, спасибо.
Пока Мешков размышлял, как отнестись к правдивой информации из Увата, к нему зашел эксперт-криминалист Кринский.
— Из баллистической лаборатории пришел результат, — сообщил Геннадий Семенович и передал заключение на трех листах.
— И шо там? — шурша страницами спросил оперативник.
— Вот главное. Пуля, которой убили Бориса Войтенко, не из того автомата, что вы изъяли при обыске у Штанько.
