— А ты? — поинтересовался Шувалов. В командире и друге ему нравилась удивительная черта — тот каким-то невероятным образом умел сочетать в себе безусловную храбрость и холодный ум, который иногда мог выглядеть как осторожность. Граф уже примерно знал, что услышит в ответ.
— Сказал, что готов сражаться, но не позволю перетопить полк на реке, как слепых котят. Наша сила в маневре и скорости, а Ленивец ради собственной славы хочет бросить гусар через реку на обрывистый берег. Все наши козыри будут биты, в таких местах пехота должна сначала дорожку проложить. В общем, мы пойдем в четвертой волне, согласно распоряжению Драгомирова.
— А с Кропоткиным, выходит, поругались, — усмехнулся Шувалов.
— Немного. Впрочем, все вздор. Давайте пить чай, я велел самовар разогреть, сейчас принесут.
— Вот это дело, — обрадовался Ян Озерский.
Чай пили в темноте, на ощупь передавая чашки и бутылки с вином. Перекусили колбасой и кукурузными лепешками.
Ветер посвежел, подняв нешуточную волну. Стало чуть светлее, бледный призрак луны проступал сквозь тучи. Турецкий берег казался в ночном тумане застывшей темной полоской. Приближающиеся к нему лодки и понтоны одна за другой пропадали в густой тени.
Неожиданный одиночный выстрел заставил многих вздрогнуть, так неожиданно он прозвучал в ночной тишине, и так далеко разнесся по воде. С небольшой задержкой на звук откликнулись новые выстрелы. Было видно, как на турецком берегу вспыхивают огненные точки. С каждой секундой их становилось все больше и больше. Ниже по течению ярко вспыхнул тревожный факел, послышались сигнальные рожки и барабаны. Поднялась общая тревога. С северного берега почти сразу же заработали русские орудия, прикрывая переправу и сосредоточив огонь по заранее отстреленным позициям.
— Пошла, значит, потеха, — констатировал Седов.
— Эх, жаль, что наших так рано обнаружили, — ругнулся Костенко. — Честно сказать, я рассчитывал, что и второй рейс мы успеем провести.
— Так, я к командующему. Эрнест, остаешься здесь, продолжай наблюдение. Алексей, отправляйся в полк, проверь гусар. Павел, ты со мной, навестим Драгомирова.
Облаченный в шинель и фуражку Драгомиров находился в окружении двух Скобелевых, Вельяминова, Рихтера, Дризена, маркиза де Траверсе, Кропоткина и еще нескольких человек. Несмотря на возбуждение, которое буквально разлилось в воздухе, генерал и его штаб действовали спокойно и хладнокровно.
— Отправляюсь командовать второй волной, — улучшив момент, сообщил Соколову младший Скобелев. — Так что бывай, Миша, увидимся на том берегу.
Соколов едва успел пожелать ему удачи, а порывистый Скобелев скорым шагом уже отправился к воде. Прибывающие обратно понтоны требовали незамедлительного подкрепления. Люди грузились на них непрерывной волной.
Звуки ружейной стрельбы, доносившиеся через реку, казались мелкой непрерывной дробью. Воду периодически вспарывали фонтаны от артиллерийских разрывов. Следом за Соколовым Шувалов приблизился к берегу. Встав в стороне, чтобы не мешать пехоте, гусары принялись наблюдать за деловитой суетой, с которой вторая волна загружалась на плавсредства. Вот от берега отвалил первый понтон со Скобелевым, второй, третий…
На облачном горизонте смутно высветился первый проблеск приближающейся зари. Даже столь небольшого изменения освещенности хватило, чтобы на воде черными точками обозначились лодки. Турки их заметили и почти сразу над рекой вспыхнула молния и разорвалась первая граната — теперь они били прицельно, а не наудачу. К обстрелу присоединялись все новые и новые орудия. Судя по частоте канонады, орудий у турок оказалось все же семь, а не восемь. Русские на воде начали нести потери, Шувалов поднял бинокль и сумел различить, как тут и там поднимаются водяные столбы, а фигурки падают в воду.
— Усильте огонь батарей, надо как можно скорее подавить орудия турок, — отрывисто приказал Драгомиров и адъютант, придерживая на голове фуражку, убежал.
Рассвет разгорался быстро. Шувалов видел, как удачный выстрел заставил один из понтонов буквально разлететься на части. Люди, кони и орудия посыпались в воду, чем вызвал негодующий гневный крик тысячи глоток, собравшихся с этой стороны.
Дело на южном берегу приобретало все больший масштаб. Шувалов прекрасно представлял, насколько там сейчас жарко. Он бы многое отдал, что вместе со своим полком находиться в гуще боя. И хотя Соколов был прав, на обрывах гусарам пришлось бы туго, граф мечтал проверить свой эскадрон в настоящем деле. Не зря же последние месяцы он столько времени уделял стрелковой подготовке. Ротмистру не терпелось выяснить, насколько хороши его молодцы и как они будут смотреться на фоне первого эскадрона Некрасова.
