Был у меня такой случай. Как-то у себя на заводе в компании со своими люксембургскими партнерами я принимал двух японцев, которые, надо сказать, для завода были важны. А завод в Павлодарской области, а эта область граничит с Семипалатинской, более того, собственно атомный полигон располагался в Майском районе именно нашей области. И очень информированные японцы, видимо, в страхе получить смертельную дозу радиоактивного заражения, приехали на завод не только со своей едой, но и со своей водой. Меня, хозяина (хотя я старался не подавать вида), это страшно разозлило: наши поварихи, понимаешь, налепили фирменных малюсеньких пельменей, со всей широтой нашего гостеприимства мы поставили на стол всякие местные вкусности (люксембуржцы наши помидоры даже домой увозили в качестве гостинца), а эти японские придурки сидят за столом и хлебают свою лапшу быстрого приготовления. Спасибо, хоть от водки не отказывались.
Ну и не стерпел я, и после этого обеда потянуло меня японцев чем-то уязвить. И я рассказываю компании, что был в Японии и поразили меня в метро автоматы по продаже билетов. Суешь в щель купюру любого достоинства, нажимаешь кнопку станции, куда хочешь доехать, и автомат выплевывает тебе билет и сдачу в виде более мелких купюр и монет, причем разного соответствующего достоинства. Но после этого идешь к входу в метро, а там японские мужики берут эти билеты и вручную компостируют их. Ну, а зачем тогда автоматы? Пусть бы эти мужики продавали и билеты! Люксембуржцы посмеялись, а японцы, к моему удивлению, к порядкам в токийском метро отнеслись серьезно и разъяснили мне то, что я вообще-то знал и без них, но не учел в данном случае.
— Видите ли, Мухин-сан, — сказал один из них, — японские фирмы никогда своих сотрудников не увольняют до пенсии, как бы трудно фирме ни было. Фирма, владеющая метро, внедрила автоматы по продаже билетов, в связи с чем высвободились кассиры, но их нельзя уволить. Вот фирма и поставила их на контроль билетов, пока из фирмы не уволится достаточно пенсионеров, чтобы обеспечить рабочими местами высвободившихся кассиров. Тогда фирма поставит и автоматы контроля.
Через пару лет я вновь попал в Токио и убедился — на входе и выходе из метро уже стоят автоматы, которые не только впускают пассажиров, но и не выпускают их, если они проехали больше, чем заплатили. Что характерно, я ведь знал об этом правиле японских фирм, но совершенно не учел его и полагал, что это что-то не в порядке со здравым смыслом руководителей токийского метрополитена, а японцы, даже будучи металлургами, тем не менее, сразу же сообразили, в чем дело, и немудрено, поскольку это их японская особенность, это их жизнь.
Так вот и с немцами. Читаешь в их воспоминаниях описание поступления в армию, описание карьеры и не можешь понять, почему в жизни мемуариста произошло то или иное событие, почему он возмущается тем, что оставляет тебя равнодушным, и никак не реагирует на то, что тебя удивляет? А он — немец, ему это обыденно и понятно настолько, что он не видит нужды специально останавливаться на разъяснении сути события, но тебе-то от этого не легче… Тебе приходится чесать затылок в догадках, почему бы это могло быть так?
Вторая трудность заключена в проблемах перевода. Даже в СССР, который имел прекрасных переводчиков с любых языков, профессиональная специфика не всем переводчикам давалась, и не всегда. Скажем, в первых изданиях Мюллера-Гиллебранда 1958 года название танка 38t (38-го года, чешский) переведено как «38- тонный», мемуары Бруно Винцера «Солдат трех армий» 1971 года предваряет сообщение, что Винцер «штабс-офицер бундесвера», но штабс-офицеров не бывает — есть штаб-офицеры и штабс-капитаны. (Вообще-то «штаб» — это руководящий, в русской армии штаб-офицеры следовали за обер-офицерами — за старшими офицерами и предшествовали генералам, а «штабе» — это помощник, штабс-капитан — помощник командира роты (капитана) по строевой части.)
И совсем начался кошмар в настоящее время, когда издательства из экономии поручают делать переводы немецких авторов с американских изданий на английском языке. Тут-то уж переводчики-умельцы такое творят! Дело в том, что американцы, переводя на английский, уже врут и применяют свое видение дела там, где оно совершенно не соответствует немецкому, скажем, ефрейторов именуют капралами, что совершеннейшая глупость, а когда потом этот текст переведен с английского на русский, то тут вообще не поймешь, о чем речь.
