При исследовании того, из чего состоит все живое на земле, как оно устроено и действует, ученые вполне добросовестно впали в заблуждение и решили, что наследственные признаки передаются некими, невидимыми в тогдашние слабые микроскопы частицами — «единицами наследственности», размер которых, как писала МСЭ в 1936 году, «…очень мал, диаметр — приблизительно 0,02- 0,06 микрона». Надо было обладать умом академика Т.Д. Лысенко, чтобы философски оценить этот бред и назвать его чепухой в условиях, когда весь «научный мир» вопил о наличии генов, а американец Морган за этот бред ухитрился даже Нобелевскую премию получить. Ну, хорошо, заблуждение есть заблуждение, с кем не бывает. Но зачем было русские понятные слова «частица» или «единица наследственности» менять на греческое «ген»? В результате заблуждение генетики кануло в Лету после того, как с развитием исследовательской техники убедились, что никаких генов нет. А вот ученые, изучающие гены, остались и благополучно объедают бюджет уже 60 лет, не принося никому ни малейшей пользы. Тут мне не поверят — как же так можно, если стало очевидно, что никаких генов нет? Отвечу: оно было бы очевидно, если бы звучало по-русски, т. е. понятно нам.
Сейчас же ситуация такая: частиц, диаметром 0,02-0,06 микрона, передающих наследственные признаки, нет, а гены — есть! Чтобы в этом убедиться, откройте, к примеру, словарь иностранных слов, в котором утверждается, что гены существуют, что это (выделено мною. —
Для образного понимания вышесказанного это можно представить так. Хромосома — это нечто длинное, как пассажирский поезд, участки хромосом — это вагоны, а гены (единицы наследственной информации) — это пассажиры, находящиеся в вагонах. Ведь написано так: ген — это «единица, расположенная в… участке», т. е. сама эта единица и участок хромосомы — это разные вещи, как вагон и пассажиры в нем. Вопреки очевидному, как видите, нагло утверждается, что несуществующие в природе гены есть! Но — проблема (!) — написав так, нужно и объяснить, из чего гены состоят (из каких молекул, каков их химический состав) и как они устроены. И мошенники ниже в этой же статье Словаря объясняют, что «…в химическом отношении ген соответствует участку молекулы» этой самой хромосомы. То есть сами по себе пустые вагоны — это и есть пассажиры в них. Если бы это написал железнодорожник, обязанный давать практические результаты, а посему обязанный излагать свои мысли понятными словами, то его немедленно выкинули бы с работы. А для тех, чьими результатами является болтовня, генетика в самый раз — побольше «умных» непонятных русскому слов, и перепуганные этими «умными» словами начальственные дураки выделят тебе из бюджета необходимые ассигнования.
Простите, что отвлек вас, и давайте вернемся к использованию иностранных слов в военном деле. В самом начале, когда иностранные слова (повторю — безо всякой нужды в них) вводились Петром I (а также до и после него) для описания армейских и боевых понятий, их смысл мог быть ясен и являться таким же, как и на родине этих слов, а мог резко изменяться уже при переносе. Возьмем слово «офицеры».
На Западе, особенно у немцев, у которых русские цари позаимствовали это слово, все солдаты, как рядовые, так и те, кто ими командовал, были в сегодняшнем понимании «контрактники» — наемники. Солдат — воин, нанятый за сольдо — за золотые монеты. По окончании срока контракта или при его неисполнении нанимающей стороной он мог уйти и наняться в другую армию. Армия была фирмой, создаваемой бароном, графом или князем для выполнения определенных работ, и все в ней были наемные работники, но с разными функциями: одни непосредственно дрались, другие ими командовали. У немцев появилась потребность дать последнему понятию слово, а поскольку у них уже в XVI веке появилось слово для государственных служащих «офицер» (от латинского officium — должность), то они перенесли это слово и на солдат, имеющих командную должность.
Но в Россию это слово начало заноситься в XVII веке и сразу в регулярную армию — в «полки нового строя», а в этой армии уже не было наемников, и в ней все, включая рядовых, имели государственную должность — в ней все были офицерами в первичном немецком понимании этого слова. Присмотритесь к американским детективам: в них граждане обращаются даже к рядовым полицейским словом «офицер». И это совершенно естественно, поскольку и рядовой полицейский имеет эту должность в государстве. Таким образом, России слово «офицер» уже тогда подходило как корове седло. Ведь было точное слово «служивый», которым народ, кстати, и называл военнослужащих — служащих царю. Были слова «воин, боец, ратник», было, в частности, слово «военачальник», прекрасно описывающее понятие «дающий команды». На кой ляд требовались еще и слова «солдаты» и «офицеры»?
