Вчера в нашей зоне погранцы опять поймали минеров. По закону, в пограничной местности, равно как и в объявленной на военном или чрезвычайном положении — бандитов, пойманных в оружием в руках, или за совершением иного преступления (то есть когда их вина очевидна), надлежит исполнять во внесудебном порядке, после первичного допроса — если конечно их показания не представляют оперативный интерес. Главный там был дед уже, на тяжелой работе бесполезен — его по закону, когда вытрясем все, что он знает. А младшие, сыновья его, парни здоровые — к ним проявим гуманность, надо ж кому-то и Полярную магистраль по тундре тянуть, или строить тоннель на Сахалин? Летеха с катера был дотошным — в радиограмме упомянул даже, что на первичном допросе прямо в море «по горячему» старик сказал, что в прошлый раз он мины за борт вывалил в открытом море, побоялся с чего-то к нам идти, в хорошую видимость и погоду. Факт мне запомнился — и очень скоро пригодился.
Уже с весны пятидесятого мы начали все больше времени уделять тренировкам, а не только притаскивать и топить местных бандер. Бригада подводного спецназа организацию имеет свою, не как у армейцев или даже морской пехоты. Четыре человека — звено, четыре звена — группа, разведывательная или диверсионная, четыре группы — рота, четыре роты (одна учебная) — батальон, четыре батальона (один учебный) — бригада. Еще разведрота, где самые отчаянные, и, естественно, тылы — подразделения управления, связи, техобслуживания, транспорта, медицина (специфическая — с водолазным уклоном, ну что в обычном госпитале с баротравмой легких будут делать?), и бюрократия с канцелярщиной, куда же без нее, родимой? Собственно бригада, понятие скорее административное, чем тактическое, поскольку обслуживает весь северный театр. Однако можем, кроме работы разведывательно-диверсионными группами, высадиться и целой ротой, или даже батальоном — скрытно, хоть с подлодок, на обороняемый врагом берег, и там вырезать охранение, захватить причалы, обеспечить высадку главных сил десанта — как было на Неве в сорок втором (хотя там нас было тридцать, и никаких подлодок, плыли с того берега). Правда, наши возможности ограничены, никакой уровень подготовки отсутствия тяжелого вооружения не компенсирует, ну а у нас по максимуму РПГ, могут быть и «рыси». А также то, что будет захвачено у врага — потому, бойцы обучены стрелять из всего и водить все, что есть у вероятного противника. Можем провести инженерную разведку района высадки, на предмет мин и противодесантных заграждений, с последующим их подрывом — хотя для такой задачи в каждом полку морской пехоты по штату положен саперно-водолазный взвод. Обучены даже такой экзотике, как абордаж — бой на корабле свои особенности имеет, начиная с проникновения на борт, как скрытого, так и с шумом. И конечно, можем прилепить мину к любому корыту, не хуже чем какие-то «лягухи» Боргезе или британские СБС. Так что впереди, в будущем «Авалоне», нас ждали великие дела — а кого-то, и безвестная могила в холодных северных водах!
Хотя пока, бог миловал. Уменьшили поголовье местных квислингов больше чем на сотню голов, без своих потерь — кто скажет, что мало, так это лишь главари и самые ярые активисты! Один раз лишь было напряжно, когда в провинции Тромсе, таком далеком медвежьем углу, что даже до советской комендатуры целый день добираться, толпа «асгардовцев» с причала палила в воду из «стэнов» (пустая трата патронов), и кидала что-то взрывающееся (а вот это уже опасно!). А мы пережидали под настилом, как раз у них под ногами — но взрывной волной по воде било ощутимо! Наконец храбрые норманны ушли, так и не поняв, с чего это перед этим вдруг у самого берега лодка с их дружками утонула, и никто не выплыл, двое остались, самые любопытные, ну мы их напоследок тоже рыбам на корм, как положено водяной нечисти. Которая отчего-то кушает лишь тех, кто с «асгардом» связался — «поскольку русские есть истинные потомки Асов и Ванов», такие слухи пошли, запущенные нашей агентурой (то есть, «агенты влияния» за нас уже появились, благодаря нашим трудам). Да ведь и про Полярный Ужас в этих краях еще помнили!
