15 сентября в Нарвик прилетел сам комфлота, Головко со штабными. Несмотря на адмиральские погоны, был еще не старый бессменный командующий СФ в течение всей войны, человеком очень демократичным, насколько это возможно среди военных, его молодые офицеры флота искренне «батей» называли. И был он хорошо знаком с нами, гостями из будущего, был одним из посвященных в нашу Тайну. Надеюсь что не в обиде, что в той истории он с сорок седьмого был уже начальником Главного Штаба ВМФ — а тут, благодаря послезнанию, утвердили Зозулю? Тем более что там его жизнь была славной, но короткой — высший пик его карьеры, зам военно-морского министра, как раз в пятидесятом, а после вниз, как министерство упразднили, снова комфлота, лишь Балтийского, затем первый зам Главкома ВМФ, при испытаниях на Новой Земле заболел лучевкой и умер в 1962, было ему всего лишь пятьдесят пять. Ну а тут Сталин решил, раз человек на своем месте, пусть пока и будет — тем более что Северный Флот обрел гораздо больший вес, чем в нашей реальности. Хотя думаю, что светит все же Арсению Григорьичу дорога в Москву — и так уже в столичных учреждениях ворчат о «засилье североморцев». А сейчас, после моего рапорта, он ответил, что мешать нам не смеет, продолжайте тренировки. А инструктаж будет вечером 16-го!
Так что — ныряем, прямо посреди Ромбакен-фиорда (собственно, Нарвикская бухта). Лодка С-21 (здесь эта литера на 613й проект указывает, у типа XXI номера начинаются с Н, ну а «эски» военных лет, чтоб не путать, недолго думая приписали к номеру ноль, была к примеру, С-13, стала С-013) из второго дивизиона видяевской бригады, командир мне незнаком, но отнесся к нашей задаче с полным пониманием. Катера ОВР крутятся, огородив район, временно запретный для прочих кораблей, на них же аквалангисты, готовые в случае чего нам помощь оказать, а примерно в полумиле стоит на якоре водолазное судно (тральщик, оборудованный для наших целей). Лодка погружается под перископ, мы должны все выйти, несколькими партиями, плыть до тральщика, там короткий отдых и дозарядка баллонов кислородом. Лодка всплывает, забирает нас, и цикл повторяется. Если с берега и смотрят норвежские шпионы (а ведь смотрят, суки!) то все выглядит как процесс, связанный исключительно с подводной лодкой (русские какое-то новое оборудование поставили?). Ныряем, процесс идет.
Согласно уставу, корабли ВМФ СССР при нахождении в базе и в условиях хорошей видимости, радиопередач не ведут. Вся связь исключительно зрительными сигналами, и с вышкой оперативного дежурного базы, и между собой — днем флаги и семафор, ночью ратьером. Ну и конечно, кто стоит у причала, а не на бочке — с берега протянут телефон. Радиовахта на прием должна вестись — но на практике, это соблюдалось редко: и ресурс аппаратуры берегли, и здраво рассуждали, что вся связь по определению через базу идет. Но на С-21, раз уж лодка была на ходу, а не у стенки стояла, радист службу как положено нес.
И вот, 16 сентября, время 15.47 по Москве, радист докладывает… Мля, началось уже?
Вскрыть красный пакет? Так мы формально еще в базе. Что там с вышки передают — ведь кроме оповещения «для лодок в море», за подписью командира эскадры (три бригады лодок, по факту — весь подплав СФ) Колышкина, должно быть оповещение по флоту, за подписью самого Головко? И наверное, уже прошло — в любом случае, сейчас приказ передадут? А что начнется на всех кораблях, стоящих на рейде?
Но нет никакой активности! Что странно — с якоря немедленно сниматься и в бой, это вряд ли, но что ни на одном корабле не оказалось непорядка, который надо срочно устранить, если война началась — не поверю! Любой вменяемый командир как минимум, объявил бы проверку боеготовности, прокрутку механизмов — и обязательно оказалось бы, что что-то из берегового снабжения надо получить или пополнить, запас карман не тянет, и спешили бы по рейду корабельные катера. А уж со штабной вышки сигналы бы шли непрерывно! Но нет ничего!
— Давай к берегу — говорю командиру лодки — и будем в штабе разбираться, что происходит.
В штабе базы я столкнулся с Видяевым и еще тремя командирами лодок, также принявшими приказ. Поскольку, как уже удалось установить, общего оповещения по флоту не было — лишь подплаву в море. И по московскому радио не было ничего похожего на «американский империализм развязал против нас Третью Мировую войну», передачи шли самые обычные. Удалось узнать, что у авиации и ПВО — обычная готовность мирного времени. Как и у кораблей эскадры. Оперативный дежурный, капитан 1 ранга Бушин, уже все телефоны оборвал, проявляя при этом чудеса дипломатии — ведь не спросишь же прямо, народ, мы воюем или пока нет?
Наконец появился Головко. Как назло, в час Х оказавшийся не в штабе, а с инспекцией на каком-то объекте. Выслушав Бушина, в ситуацию въехал быстро, обругал опердежурного — должность это такая, «за всё и всех» получать, но в данном случае, за дело: отчего с Полярным не связался напрямую? Немедленно ВЧ со штабом флота!
