— Как же… я уродливая мышь, не имеющая должного воспитания… — тяжело дыша, я продолжала бить его кулаками в грудь, изливая в ударах всю свою боль и обиду, — … ах, я не настоящая женщина… у меня нет манер…
Слезы навернулись на глаза, а этот мерзавец все не отпускал меня. Видеть его не могу!
— Отпусти! — прорычала я, ощущая на губах кровь. Острые клыки пропороли губу, но даже эта мимолетная боль не могла утихомирить бурю из чувств и бешено стучащее сердце. — О-Т-П-У-С-Т-И!!!
— Нет.
Каким-то незаметным слишком быстрым движением его губы накрыли мои. Зубы ударились об его, и, захотев возмутиться, я ощутила, как его язык вторгся в мой рот в грубом поцелуе. Я укусила его за губу, но мужчину это только завело. Жар тел, солоноватый привкус смешивался со вкусом железа, обостряя чувства настолько, что каждое его прикосновение вызывало дрожь наслаждения.
Нет-нет. Это неправильно. Так не должно быть! Он ведь даже не воспринимает меня всерьез, постоянно принимает решения за нас двоих и не дает свободу. Делает все, что хочет, не интересуясь нашим мнением. Хами взъярилась, соглашаясь со мной и именно это стало тем единственным, что дало мне силы оттолкнуть его.
Превращение во вторую ипостась принесло сладостную боль. Я хотела причинить ему столько боли, сколько он причинил ее мне. Хотела, чтобы он почувствовал то же, что и я.
— Когда я смотрю на тебя, то вспоминаю Марка, — ложь сорвалась с языка горьким ядом и ощущалась мерзким послевкусием.
Его лицо и взгляд неуловимо ожесточилась. Пару мгновение грудь Кириана тяжело поднималась, как будто он вел яростную борьбу с собой.
— Я всегда видел в тебе женщину, Ар’ри. Боги свидетели… — произнеся последнюю фразу, он подошел к двери и с размаху ударил по ней кулаком.
Я вздрогнула во второй раз, когда дубовая дверь слетела с петель, обрушившись на пол. Кириан ушел. А я чувствовала себя так гадко, как никогда раньше.
Я стоял на возвышении, чувствуя за своей спиной Духу. Прямо под нашими ногами был разбит лагерь. Многочисленные костры позволяли рассмотреть палатки: вся равнина на протяжении нескольких километров была занята моей личной армией. Сегодня они развлекались — пили горячительные напитки, пели песни и танцевали — зная, что некоторые из них завтра уже не вернутся в лагерь. Тонкая грань пролегла между жизнью и смертью, а они даже не догадывались, что их участь уже была предрешена. Завтра или через неделю, — какая разница? — они все равно умрут. Все.
Я равнодушно обводил их фигуры взглядом, подмечая, как мужчины и женщины налегали на напитки. Здесь были наемники и обычные люди, желавшие принять мою сторону в этой войне. Они верили, что я создам новый мир. Еле заметная улыбка тронула мои губы. Элизабет оказалась полезной.
— Что там? Я чувствую дисбаланс, — Духу подошел ближе, наклоняясь вперед и пытаясь всмотреться в глубину ближайшего к нему котла.
— Дисбаланс? Или ты так называешь отраву, которая к утру вышибет не только им мозги, но и передаст мне власть над их душами? — бросив на него хитрый взгляд, я заметил, как он нахмурился. — Бездна дает время, как и эта зыбкая реальность.
— Зыбкая? — легкая тревога, прозвучавшая в голосе Духу, заставила меня усмехнуться. Создатели в этом мире стали слишком чувствительны. Надо разобраться с этим тогда, когда Ицилия наконец-то станет моей.
— Сон, длинною в бесконечную жизнь… — облизнув губы, я вновь представил то, что меня в скором времени ждет. Безграничное господство.
Я не видел, с каким ужасом на меня посмотрел Бог Тьмы. Духу знал как опасно существо, которое не верило в реальность. Вседозволенность, сила и власть сметали все на своем пути.
— Формула полного подчинения, влитая в котел, сделает из тараканов — послушных марионеток. Жаль, Данув не разделял мои взгляды.
— Данув? — я обернулся на вопрос, планируя насладиться его эмоциями, но… холодный безразличный взгляд потушил вспыхнувший огонь интереса. Пожав плечами, я перевел взгляд на безоблачное темное небо.
Я жив, Астертруйя, и твой план идет псам под хвост!
Когда я очнулся, то некоторое время не мог вспомнить, как здесь оказался. Грубый удар ногой под ребра и знакомый голос вмиг вернули мою память. Тряхнув головой, я осмотрелся. Мы находились в той же темнице: на полу лежала Парда, а по бокам от меня стояли разгневанные мужчины. Если Ресса я знал, то этот громила не внушал доверия, а его пылающий гневом взгляд лишь подтверждал мое наблюдение. Я потерял сознание от удара по затылку сзади. Ощупав место, я почувствовал на пальцах вязкую кровь.
— И долго мы тебя должны ждать? — снова удар, но я смог перехватить ногу, за что и поплатился. Неприятный хруст и нос взорвался болью. Охнув, я схватился за пострадавшую часть. — Говори! Зачем ты схватил Парду?
