Эта малявка заставляла меня проживать такие эмоции, о наличие которых я даже не подозревал. Как же я злился на нее… Хотелось схватить ее, сжать плечи и вытрясти из этой хорошенькой головки всю дурь.
Почему она не может жить так, как я хочу? У нее будет все — комфорт, красивые наряды, танцы, всеобщее внимание, но… ей это не нужно. Она отвергает все женские штучки с легкостью опытного жонглера! Уродливая мышь? Знала бы она, каких мне сил стоило сдержаться и не удавить Макса за эти слова! Ар’ри была единственной, кого я хотел видеть рядом со мной. Настоящей женщиной, готовой сражаться не только за себя, но и за тех, кого любит. Встречаться с опасностями лицом к лицу, не прячась за спинами мужчин. Что одновременно и притягивало, и пугало, но именно эта особенность делала ее такой желанной для меня.
Всю ночь я не мог уснуть, а на рассвете решил выпустить своего дракона. Ласковое прикосновение солнца отразилось на красных крыльях ярким пламенем. Что чувствует зверь, попавший в клетку? Ярость и беспомощность. Хотел бы я оказаться на ее месте? Почему-то раньше меня не посещала эта мысль, а сейчас… я знал ответ. Свобода. Моя Ар’ри нуждается в ней как в дыхании, а значит, я должен отпустить ее. Предоставить выбор.
Что бы ни задумали другие драконы, я дам ей то, чего она хочет.
Для меня утро началось днем и стоило отметить, что чувствовала я себя превосходно. Возле кровати уже лежал остывший завтрак и записка. Прочитав ее, я улыбнулась. Роббин и Мариса ждали меня в картинной галерее, вкратце дав пояснения о том, где она находится. У них были хорошие новости. Что ж… надо торопиться.
Через тридцать минут я уже смотрела на мило беседующих друзей. Заметив меня, они с горящими глазами подбежали ко мне:
— Ты не представляешь, что нам удалось выяснить! — заговорческим тоном произнесла Мариса, слегка толкнув Роббина.
— Да… сейчас. Ммм… как там было?
— Точно? — я задумалась и прокрутив в уме несколько раз эту фразу поняла, что скорее всего Роббин прав, — Наверное, надо будет сделать из вас правильный шестиугольник.
— Да, поэтому написано гексагон, — Мариса серьезно кивнула, присоединяясь к беседе и довольно улыбнулась. — К слову, именно я сделала такое предложение.
— Молодец, — улыбнувшись в ответ, я снова посмотрела на Роббина, чтобы он продолжил.
—
— Стой. Обличье его стихия, ведь так? Может поэтому Древнего называют Многоликий? Он может менять себя, подстраиваясь под нужного человека.
— Ты думаешь, он может быть кем угодно? — голос Марисы дрогнул.
— Если это так, то у нас проблемы. Как мы узнаем, что он это Он? — нахмурился Роббин, в растерянности взлохматив волосы.
— Разберемся с этим позже. Думаю, он сам захочет показать свое превосходство над нами. По крайней мере, я на это надеюсь.
— Ладно. Дальше.
Мы замолчали, повторяя в уме строки. Снова шесть. Не может же это говориться о странниках? Что-то не сходится…
— Хами думает, что шесть это Боги, — предложив идею второй сути, я посмотрела на ребят. Роббин и Мариса согласились, так как больше речи о гексагоне в этих предложениях не шло. Других вариантов просто не было?
