Я чувствую, как мурашки многотысячной толпой бегут по телу. В голове возникает пустота, как в воздушном шарике на праздновании Девятого мая. Вот эта новость подкашивает не только меня – Вячеслав пошатнулся и схватился за бревно руками. Мы ждали помощи, а тут разыгрывается семейная драма. Перевертни всё также ворчат, но не двигаются с места, похоже, что они ждут сигнала.
– Охотница размягчила твоего отца, потому и пришлось сыграть на ревности. А он, как Отелло, поверил подброшенному «доказательству». У нас же в отличие от мавра были мужские носки. Их хозяин был довольно приятным на вкус. Охотница пыталась объяснить Пастырю, но тот слишком сильно любил её и не смог успокоиться. Они разругались, и эта дурочка просто ушла. Мы подстерегли её одну… Пастырь до последнего был уверен, что охотница бросила его. Обезумев от горя, он даже отца охотника не успел почуять, – Степан кивает на застывшего Александра и улыбается Юле. – А ты, умница, цапнула его и… но дальше сама всё знаешь.
На щеках Юлии дергаются желваки, она смотрит на охотницу. Тетя Маша вздыхает и коротко кивает в ответ на незаданный вопрос.
– Гниды, – шипит Вячеслав.
Я согласен с ним, но не согласился командир автоматчиков, чья нога влетает в спину Вячеслава. Берендей ныряет носом в мох, но я успеваю перехватить его и поддержать. Вячеслав даже не оборачивается на автоматчика, он неотрывно смотрит на Степана. Белоголовый поворачивается к нам.
– С вами вообще справиться легко. Слишком уж вы легковерные и поддаетесь влиянию. Кстати, подполковник был смешон в семейных трусах, когда пытался защитить свою семью. И да, это я придумал выложить слово «Охотник» из берендеевских частей тела. Сам видел, как это повлияло на Иваныча – уж с ним вы бы не вляпались в эту передрягу.
– Я… я… я ничего не знала… – голос Юли срывается.
Охотница поворачивается что-то ей ответить, но не успевает. Степан перекидывается. За долю секунды. Без сопровождающих эффектов.
Огромные лапы хватают охотницу и прижимают к широкой груди. Так тигр может сжать в смертельных объятиях ягненка. Александр не успевает шелохнуться. Юля лишь вздрагивает и смотрит, как лопатообразная лапища сдавливает шею охотницы. И это у тети Маши! У женщины, которая всегда являлась для меня примером несгибаемой воли, потрясающей силы и невероятной скорости…
– Ты ещё ничего не поняла? Я буду Пастырем! Кругом перевертни моего клана, я остался один. Охотник не бросит гранату, слишком уж сильно он любит тетку… и тебя, – рычит перевертень в сторону Юли и потом кидает Александру. – Вставь чеку, не смеши людей… то есть оборотней.
Глаза Юли встречаются с глазами Александра, тот не отводит взгляда. Лишь опускает руку и вставляет чеку. Охотница в лапах монстра стоит спокойно, словно в объятиях друга.
– Как предсказуемо, любовничек! Теперь сними свой хасидский пояс и откинь подальше. Не медли, а то я могу и дернуться, а шейка у охотницы не железная, – грохочет перевертень.
Александр медленно расстегивает жилет. Звякают крепления проводков, и медная конструкция летит в сторону перевертней. Десятки жуткого вида зверюг невольно отшатываются, когда пояс шлепается на мох. Взрыва нет. Должен признать, что тоже вздрогнул.
Перевертни приближаются к Александру, но пока не касаются. Ждут указаний огромного предводителя, в лапах которого застыла охотница.
– Чудесно, теперь убей его! – командует Степан.
– Что? – переспрашивает Юля.
– Убей его, и не медли!!! – взбешенно кричит Степан и быстро добавляет более тихим голосом. – Иначе подобная участь ждет тебя с матерью.
В ответ на его крик вдалеке гремит автоматная очередь и пронзительный вскрик.
Людмила!
Ульяна!
Они не могли…
Словно охотничья граната взрывается под Вячеславом – так его подбрасывает в воздух. Он не успевает приземлиться, когда командир автоматчиков прикладом бьет в бритый затылок. Берендей так и не успел перекинуться…
– Ты что творишь, тварь? – вырывается у меня.
– Хочешь лечь рядом? Сейчас устрою.
Я отворачиваюсь от стволов, на которых играют отблески костра. Злость пополам с сожалением и болью борются во мне. Ведь за время пока Александр встречался с Людмилой я успел сдружиться с этой девчонкой, да и её дочка так… так…
Личико Ульяны мелькает передо мной. Ведь я тоже менял ей подгузники и даже пару раз укачивал… Личико снова мелькает.
Всего лишь миг, я даже потираю уставшие веки. Всего лишь миг…
Я снова погружаюсь в видения? Лицо пропадает, и передо мной открывается трагедия. Юля перекидывается, и теперь черный перевертень неуверенно приближается к Александру. Словно с места на место перетекает живой сгусток тьмы. Перевертни позади охотника радостно подвывают. Эти твари уверены, что они победили!
– Ну! – громко выкрикивает Степан.
Александр поднимает голову и… улыбается. Просто улыбается. Юля останавливается, словно упирается в невидимую стену… Три метра не расстояние для прыжка оборотня. Она останавливается.
– Ну!!! – рычит Степан.
– Не нукай, не запряг ещё!
