В туннеле обессилевшие, вымотанные ощущением опасности за спиной — рогатая тварь преследует тебя! — команданте и Сайгон упали. В груди стучало. Сайгон слышал, как сердце грозилось выломать рёбра и, прорвав кожу, вывалиться на шпалы. Остыть. Наконец отдохнуть.
Но это ерунда. Главное — исчезли посторонние шумы, никакого гула, никакого рёва. К чёрту самолёты! И больше никто не стоит за спиной. А что колотит дрожь — так это потому, что слишком много адреналина в крови. Не страшно, скоро пройдёт. Скоро пройдет.
Чуть продышавшись, Сайгон в темноте — фонарь не включал — повернул голову к Фиделю, который шумно сопел рядом:
— Что за пулемёты были на платформе? Откуда?
Фидель затаил дыхание. Потом выдохнул:
— А с чего ты взял, что я знаю?
— А разве нет?
— Это была прошлая попытка пройти станцию. Неудачная. Пулемёты пришлось оставить, — ответил за команданте Че.
Он, как всегда, подкрался бесшумно и пристроился рядом с Сайгоном. После прежних его шуток с ножом Сайгон хотел бы научиться обнаруживать присутствие старого растамана заранее… Крот он или не крот, в конце концов? Надо чувствовать такие вещи…
Судя по голосу Че, Арсенальная его сурово вымотала. Нет, ему сейчас не до балагурства.
Послышался характерный скрежет — это растаман чесал щетину на горле.
— «Оставить» — не совсем подходящее слово, — поправился он. — Точнее будет «бросить». Бежали мы так, что подошвы дымились. Какие уж тут пулемёты? А как вспомню, что мы, два идиота, через всё метро тащили… Эх!
Пулемёты. Через всё метро. НСВТ на блокпосту у Метро-Сечи… Щелчок — и в голове Сайгона сложилась цельная картина. С Академгородка и Житомирской злоумышленники выкрали зенитные пулемёты, заодно вырезав охрану. У папуаса на Крещатике были шрамы — кресты! — на руках. А значит, родом он с Житомирской. Потому и шум поднял, что узнал вора — Фиделя узнал! А жуткий шрам на горле — папуас этот был охранником и всё-таки выжил. Не дорезали его на посту у Житомирской, Фидель не дорезал! Или Че. Ну да Фидель таки закончил начатое… А вот как охранник с Житомирской оказался на Крещатике? Да мало ли, может, патриарх отправил его искать пропавший пулемёт, а он возьми и жабу попробуй… И застрял на этом волшебном острове навсегда.
Ну и черт бы с ним, с папуасом! Неудачник и неудачник.
Фидель и Че — вот кто важен. Не получается ли, что спасатели — заурядные убийцы и воры, а вовсе не борцы за счастье жителей всея метро?
Сайгон прикусил губу.
Не суди и не судим будешь, Серёженька. Сам-то небось ангел небесный во плоти? Забыл про отметины на спине, которые «Спаси и сохрани»? Или просто так буковки на Житомирской намалевали? Не просто.
Но это же мерзко — творить великие дела, совершая низменные поступки. Не прав ты, Фидель, и ты, Че, не прав. Нельзя делать добро из зла, душок будет изрядный. И привкус гадостный. Не нужно киевскому метро такое добро. Уж лучше не притворяться, не выгораживать злодейство благими намерениями. Так-то честнее будет.
Или не лучше?
Кряхтя, Сайгон встал, включил фонарь.
— Сквозняк. Простынем.
— И то верно, просквозит ещё… Надо бы получше одеться. — Че принялся распаковывать противорадиационный комплект. — Сколько можно таскать эту тяжесть?
Фидель, а затем и Сайгон последовали его примеру.
Павел Терентьевич замычал. Он поймал святошинца за руку и потянул за собой, обратно к Арсенальной.
— Павел Терентьевич, нам ведь надо на станцию Днепр, — мягко вырвался Сайгон, — а это в другую сторону.
Метростроевец покачал головой. Постояв чуть — остаться со спасателями или вернуться? — он разделся, потом натянул на себя РЗК. Со свинцовыми трусами ему пришлось повозиться. При этом у старика был такой обречённый вид, будто он гроб примерял.
Будто они все гробы примеряли.
Че переоделся первым. Выглядел он, мягко говоря, необычно.
Он был похож на заблудившегося астронавта в скафандре. Мол, вышел в открытый космос на звёздочки посмотреть, шагнул за второй модуль — и вдруг оказался в подземке. Что-то, наверное, не то принял. Подскажите, товарищи, как мне выйти на орбиту.
Голову Че прикрывало мощное нечто с прозрачным забралом до середины груди. На спине у растамана вырос заметный горб — аппарат дыхания, пока что не используемый, ведь ещё можно дышать воздухом метро, а вот дальше… Поживём — увидим, что будет дальше.
— Знаешь, как эта штука называется? — постучал себя по «голове» Че. — Шлем радиационно-защитный с каской «Труд».
Сайгон кивнул — мол, круто, не то слово.
Его безмерно впечатлили свинцовые стельки в сапогах — в таких «кроссовках» особо не побегаешь. Трусы, стельки… Теперь понятно, почему комплект столько весит. Да тут одних только перчаток два вида плюс рукавицы. Переодеваясь, Сайгон даже вспотел, так умаялся. А если активно двигаться?..
Толщина и материалы частей РЗК варьируются, потому что они прикрывают разные органы: спинной мозг надо бы лучше спрятать от радиации, а ногами можно пожертвовать. Хорошо бы защита была везде толстой, но в таком случае РЗК весил бы столько, что Сайгон не прошёл бы в нём и двух шагов.
— А почему мы сейчас переодеваемся? Ведь до Днепра ещё топать и топать?
