— Стой спокойно, зверюга! — закричал он и добавил:
— Побереги свою жизнь!
В кустах послышался топот. Показалась львиноподобная голова. Увидев человека, воин закричал и метнул копье. Оно пролетело где-то рядом. Фолкейн был слишком занят — он забирался в седло — и не стал стрелять.
Наконец он кое-как уселся. Запасной фастиг закричал: две стрелы вонзились ему в живот. Фолкейн выстрелом из бластера разрезал привязь.
— Вперед! — закричал он и ударил пятками по бокам своего фастига. Тот помчался галопом, грузовой фастиг бежал следом, на привязи.
Мимо пролетел топор, над плечом просвистела стрела, еще рывок, и вот он уже вне пределов досягаемости убийц, на Дороге Солнца, на пути, ведущем назад, на запад.
«Сколько их было? — думал он. — Полдюжины? Они должны были оставить своих фастигов в отдалении, чтобы незаметно подобраться поближе. Это дает мне некоторый выигрыш во времени, но у меня больше нет запасного фастига, а у них определенно есть.
Их послали устроить на меня засаду, это ясно. Моя задержка имела бы для экипажа смертельные последствия. Пока бы остальные гадали, что случилось со мной, пока бы меня искали, прошло бы немало времени. Туземцы не знают, но, бесспорно, догадываются о моем радиопередатчике. Но теперь это уже не имеет значения. Они догонят меня прежде, чем я смогу добраться до губернатора марки Ребо. Смогу ли я отбить еще одно нападение? И уж во всяком случае теперь мы можем забыть об особом запрете на использование колес», — подумал он с сарказмом.
«Как поживаете?» опустился километром севернее Аэске. С тех пор ноги тысяч туземцев протоптали к кораблю дорогу: айвенгианцы своим любопытством очень напоминали людей. Несмотря на близкую дорогу, капитан Кришна Мукерджи всегда ездил в город верхом.
— Вам тоже следует поехать верхом, Мартин, — нервно сказал он. — Особенно теперь, когда ситуация становится такой деликатной. Они могут посчитать святотатством, если вы прибудете к… гм… к Посвященным пешком.
— Святотатство, святотатство, — проворчал мастер Галасоциотехнической Лиги Шустер. — Я должен надорвать свое сердце и отбить крестец на одном из этих дьявольских животных, на этом живом подъемном кране? Однажды на Земле я ездил верхом и больше никогда не повторю подобной ошибки, — он небрежно махнул рукой. — К тому же я объяснил Посвященным и всем прочим, кто меня спрашивал, почему я всегда хожу пешком. Я не люблю церемоний и предпочитаю запросто разговаривать с народом. Однако в этих краях простота не входит в число добродетелей. Младших Посвященных она шокирует как нечто небывалое.
— Да, осмелюсь заявить, эта культура уязвима для новых идей, — сказал Мукерджи. — Их здесь не бывало так давно, что у ларсумцев, если можно так выразиться, отсутствуют соответствующие антитела, и их легко охватывает лихорадка. Но вожди Посвященных, видимо, осознают это. Если мы внесем в общество слишком много беспокойства своими замечаниями и вопросами, они не станут ждать, пока мы умрем с голода. Они могут организовать прямое нападение, и ни принятые нами меры предосторожности, ни страх перед ответной карательной экспедицией их не остановят.
— Не беспокойтесь, — сказал Шустер. Другой человек на его месте мог бы обидеться, даже кадет-политехник первого года службы не рискнул бы критиковать основы чужой культуры, а Шустер уже два десятилетия как был Мастером. Его лицо, широкое, с орлиным носом и гладкими черными волосами, продолжало улыбаться. — В своих разговорах с этими туземцами я ни разу не коснулся их религии. Не собираюсь делать этого и в дальнейшем. Я просто продолжу наш семинар, как будто ничто во Вселенной нас не беспокоит. Разумеется, если я смогу направить разговор в нужном направлении, — он собрал бумаги в папку и вышел из каюты — небольшого роста, коротконогий полный человек в жилете и кружевной рубашке, облегающих брюках и чулках, элегантный, словно он собрался на светский прием на Земле.
Выходя из люка и спускаясь по трапу, он с дрожью завернулся в плащ. Чтобы избежать боли в барабанных перепонках, внутри корабля поддерживалось айвенгианское атмосферное давление. Но температурная разница была очень велика.
«Бр-р-р… — подумал он, — я не собираюсь критиковать всемогущего господа Бога, но зачем он отнес большинство звезд к классу „М“?»
Перед его глазами от корабля до видимого края долины раскинулся мрачный полуденный ландшафт. Поля посинели от первых весенних ростков. Крестьяне — мужчины, женщины и дети — мотыжили почву на многочисленных участках. Квадратные глиняные хижины, в которых они жили, лепились друг к другу, фермы были очень маленькими. Семьи довольствовались тем, что им давали крошечные поля. Болезни и периодические неурожаи сохраняли численность населения постоянной.
«К дьяволу всякую пустую болтовню о культурной автономии, — подумал Шустер. — Этому обществу нужны радикальные реформы».
