Фолкейн оторвался от своих мыслей, заметив, что Квиллипап говорит о чем-то действительно важном.
— …ни в хрониках, ни в традиционных преданиях не упоминается мир, который может быть отождествлен с: Антораном. Фонетический анализ, а также те тайные записи и наблюдения, что мы сумели сделать, свидетельствуют, что эта планета была, очевидно, заселена с Дзуа. Но Дзуа оказалась одной из первых планет, где цивилизация пришла в упадок; и не сохранилось никаких записей о колонизации, проводившейся с нее. Возможно, что Анторан — пятнадцатая колония, забытая нами и никогда нигде не упоминавшаяся.
— Вы уверены? — вмешался Фолкейн. — Я хочу сказать, не может ли одна из известных краоканских планет иметь…
— Определенно нет, — сказал Белджагор. — Я был на всех этих планетах и знаю все их розможности. Такой флот — а меня специально взяли в Космос и показали, какой большой у них флот и что он может сделать, — так вот, такой флот не может быть создан без мощной промышленности, а такую индустрию невозможно спрятать от внимательного наблюдателя.
— Захватчики… что они говорят?
— Я уже сообщал вам: ни единого слова, которое могло бы послужить нам ключом. Они не принадлежат к вашей болтливой расе. У краоканцев слишком силен инстинкт племенной верности, чтобы нарушать правила безопасности.
— Но они должны по крайней мере объяснить причины своего появления здесь.
— Ах, это? Да. Они чертовски жаждут вернуть старые времена, возродить свою империю. И они хотели бы выкинуть Лигу из этого района, так как, по их словам, мы являемся бандой господ, эксплуататоров, взяточников, нарушителей чистых традиций прошлого и, я не знаю, чего там еще.
Фолкейн украдкой бросил взгляд на Квиллипап. Он не мог разобрать выражение ее лица, но спинной гребень — поверхность, охлаждающая тело, — был вздыблен, а хвост метался и свистел, рассекая воздух. Венесса не оказала захватчикам сопротивления. Вероятно, Квиллипап ничуть не будет сожалеть, если ее теперешних нанимателей вышвырнут вон.
Фолкейн осторожно сказал:
— Что ж, сэр, по-своему они поступают справедливо, не так ли? Это их дом, а не наш. Мы не сделали для краоканцев ничего такого, из чего нельзя было бы извлечь прибыль. И если они захотят иметь дело с нами, они должны будут изменить свои древние традиции…
— Ваш идеализм проник в мое нутро, но не хочу говорить в какую именно часть тела, — фыркнул Белджагор. — С какой стати Лига должна терять огромные деньги? Все ее имущество в этом районе будет конфисковано, вы слышали об этом? Они не разрешат нам торговать и с более холодными звездами. И не думаю, чтобы они на этом остановились. Но чего хотят те люди, что находятся в их флоте?
— Да, — признался Фолкейн. Трудно было отрицать, что его раса — самая хищная во Вселенной. — В вашем послании упоминается некто по имени Ут Хорн. Звучит неплохо, напоминает дикий запад, ковбоев и бандитов.
— Я известил его, что вы уже здесь, — сказал Белджагор. — Он хочет поговорить с представителем Лиги, принадлежащим к его расе. Поэтому мы и послали за вами. Надеюсь, вы сумеете из него что-нибудь выжать.
Вошел слуга-робот с бутылками.
— Вот и пиво, — объявил Белджагор.
Робот открыл две бутылки. Квиллипап отказалась пить. Ее мышцы были напряжены, а хвост хлестал по ногам.
— За ваше здоровье, — не очень искренне сказал Белджагор и выпил с пол-литра.
Фолкейн высвободил рот из под маски и сделал то же самое. Потом выплюнул жидкость назад, закашлялся, задыхаясь и борясь с тошнотой.
— Что? — уставился на него Белджагор. — И какого дьявола… А, понятно. Я забыл, что ваше племя не усваивает джалильский протеин, — он хлопнул себя по бедрам. — Ха, ха, ха!
Людей можно встретить в любой точке Галактики, и поэтому все торговые посты Лиги имеют помещения, специально приспособленные для них. Фолкейн опасался, что анторанский офицер, пожелавший встретиться с ним, займет это помещение, и ему придется остаться в тесном спидстере. Но, к счастью, оказалось, что антораниты предпочитают свои космические корабли. Возможно, они опасались ловушки. Зато он теперь мог один хозяйничать в целой анфиладе комнат.
Его фон зазвенел, когда девятнадцатичасовой день Веиессы уже подходил к концу. С экрана на него глядел человек в зеленом мундире. У него было жесткое лицо с большими усами, причем настолько загорелое, что Фолкейн вначале принял его за африканца.
— Вы прилетели с другой станции Галасоциотехнической Лиги? — спросил он. Голос его звучал холодно, с гортанным акцентом.
— Да. Дэвид Фолкейн. А вы Коммандер Хорн?
— Нет, капитан Бленк, начальник службы безопасности. Поскольку Коммандер Хорн будет беседовать с вами, я вынужден принять меры предосторожности.
— Но я не знаю, что мы будем обсуждать.
Бленк улыбнулся. Казалось, улыбка причиняла ему боль.
