Перед рассветом на побережье опустился густой туман. Рыбаки немного поворчали и разошлись по домам. Чувства были двоякие, с одной стороны они пропустили утренний лов, но с другой появилось время для того, чтобы заняться домашними делами, провести время с семьями. Весна медленно вступала в свои права, через несколько седмиц оголодавшая за зиму рыба пойдет к берегам, лодки будут уходить до рассвета и возвращаться только на закате. Сегодня же можно приласкать жену, подготовить большие сети, наколоть дров, подправить дом и надворные постройки. Никто не заметил, как с подошедших в тумане к берегу кораблей отчалили лодки, наполненные вооруженными людьми. Гребцы быстро и бесшумно заработали веслами и вскоре лодки уткнулись носами в берег. Часть морских разбойников, повинуясь жестам своих командиров, побежала в обход деревни, отрезая ее от дороги. Оставшиеся возле лодок разбойники выжидали в полной тишине. Вскоре со стороны дороги туман осветился желтоватым светом и над деревней разнесся многоголосный боевой клич. Залаяли собаки, захлопали двери. Вооруженные бородачи врывались в дома, выволакивали упиравшихся людей на улицу. Запертые двери вышибались, пытавшихся сопротивляться мужчин и женщин зарубали на месте, не щадили ни искавших спасения в лодках, ни пытавшихся бежать в противоположную от моря сторону. Разбойники разделились на три группы. Первая обыскивала дома и выбрасывала на улицу все, что имело хоть какую-то ценность. Обыскав дом, они поджигали его и переходили к следующему. Вторая, уподобившись муравьям, сновала по улицам, собирала выброшенное добро и несла на лодки. Третьи согнали жителей к причалам и приступили к сортировке. Стариков, больных, беременных женщин и маленьких детей загнали в амбар. Тех, кто не желал разлучаться со своими близкими, избивали дубинами до потери сознания и так же отправили в амбар. Остальным связали руки за спинами и погнали к лодкам. Двери амбара подперли бревнами, на стены плеснули масло. Один из разбойников описал факелом круг и бросил его на соломенную крышу, за ним последовали и другие факелы. Огонь весело затрещал, пожирая масло и солому, со стороны отчаливших лодок раздался многоголосный душераздирающий вой. Им вторили крики обреченных на смерть. Корабли подняли лодки и ушли. В начавшем редеть тумане пылала рыбацкая деревушка.
– Господин десятник – обратился к младшему офицеру один из солдат.
– Что скажешь?
– Прошло три или четыре дня, тела тех, кто не сгорел, распухли. Кроме того, стали проступать зеленые пятна.
– Проклятье!
– Волны стерли следы на берегу, но сохранившиеся следы указывают, что разбойники пришли со стороны моря и ушли они тоже морем. Так же в сторону моря ведут следы босых ног. К сожалению, все они принадлежат взрослым либо подросткам.
– Дети там, в амбаре – воздохнул десятник, – такая жестокость просто в голове не укладывается, это же были простые мирные рыбаки, не способные оказать никакого сопротивления.
– Я разговаривал с солдатами из других отрядов, это не первый случай нападения. И везде одно и то же, всегда нападают с моря, грабят, угоняют жителей, убивают оставшихся, сжигают все, что может гореть. Ни одного выжившего не остается.
– Иногда я сожалею, что драконы позволяют кораблям так далеко заплывать в море.
– Было бы проще, если бы вода была полностью под запретом. На берегу у этих тварей не было бы ни единого шанса, наши следопыты с собаками их бы выследили. А так… ищи рыбу в море. Хотя, возможно, один из рыбаков не зря отдал свою жизнь. В его руке я нашел вот это – произнес солдат, протягивая десятнику медный круг с оборванной веревкой, – полагаю, что он сорвал его с одежды или шеи одного из нападавших, а тот не заметил.
– Я приложу его к докладу. Надо похоронить убитых. Армия не смогла их защитить, так пусть хоть воздаст последние почести.
«
